— Но пульс растёт, — сказал Семён. — Если суррогат такой идеальный, почему тахикардия?

Грач нарисовал внутри круга стрелку, направленную к центру.

— Потому что суррогату нужна энергия, — ответил он. — Алхимические системы работают на Искре, — ответил он. — Суррогат жрёт внутренний резерв Искры самого Аркадия Дмитриевича. Использует его жизненную энергию как топливо для поддержания трансформации. Сердце разгоняется, потому что организм чувствует, что его ресурс утекает, и пытается компенсировать, как пытается любое тело, когда что-то высасывает из него силы. Это агония, Семён. Медленная, растянутая на дни.

— Сколько? — спросила Зиновьева.

— Его лекарь сказал, что до конца месяца, — ответил Грач. — Неделя, может, десять дней. Когда резерв Искры закончится, суррогату не на чем будет работать. Он сращу деградирует. И тело, которое он подменял собой, тело с мёртвой печенью, выпотным перикардом и перестроенным костным мозгом, обнажится. Аркадий Дмитриевич умрёт, и умрёт быстро.

Все в ординаторской молчали. Семён смотрел на круг со стрелкой на доске и думал о том, что где-то в мире существовал человек, создавший этот суррогат, и этот человек был талантлив с той разновидностью таланта, от которой хочется вымыть руки.

— Стандартные лекарства бесполезны, — сказал Грач. — Суррогат их проигнорирует так же, как игнорирует токсины печени. Нам нужно понять его структуру изнутри. Как он метаболизируется, где у него центр управления, откуда алхимическая матрица координирует перестройку тканей. Если мы найдём эту точку, мы сможем разработать антидот или хотя бы способ безопасно слить суррогат и заменить его донорской кровью без гемолиза.

Грач положил маркер на полку доски.

— Мне нужен маркер, — сказал он. — Контрастный агент с тяжёлыми металлами. Технеций-99 м в минимальном разведении. Мы вводим микродозу внутривенно и отслеживаем, как суррогат распределяет её по организму. Нормальная кровь разносит изотоп равномерно. Алхимический суррогат, нет. Он направит маркер туда, где идёт активная работа, к центру управления. Мы увидим эту точку на гамма-камере.

Зиновьева встала из-за стола.

— Денис, — сказала она, и голос её поднялся на полтона, — ты предлагаешь вводить радиоизотоп в нестабильную алхимическую среду? Мы понятия не имеем, как суррогат отреагирует на технеций. Тяжёлые металлы могут выступить катализатором. Если алхимическая матрица воспримет изотоп как угрозу, она может запустить защитную реакцию. Цепную и спонтанную. Мы получим экзотермический выброс в замкнутой системе, и пациент сгорит изнутри.