К часу дня кабинет наполнился духами. Ррык прошёл сквозь стену первым и лёг на своё место у карты. Укладывался он на два движения дольше обычного, оберегая левый бок, и я отметил это себе молча, лезть ко льву с осмотром не стал бы ни один лекарь в здравом уме.

Шипа заняла подоконник. Айлы не было, Фырк доложил, что летяга со вчерашнего вечера висит над городом и спустится с докладом сама. Ворона тоже не было.

Из людей в кабинете присутствовал Грач и я. Фырк занял середину стола, размял лапы и объявил канал открытым.

— Задача на завтра, — начал я от карты. — В момент изъятия Искра пойдёт долями, Лена принимает и держит, вы забираете у неё долю и несете городу. Точек выдачи шесть, манеж, институт на юге, седьмая, девятая и два павильона на западе. В точке отпускаете долю над больными, дальше фон растекается по людям сам, от сильных к пустым, это подтверждено на манеже, у Шапеевой фон встал без всякой синтетики, соседи по секции потянули за ней. Вопрос скорости считает Грач.

— Считаю вслух, — Грач разложил кальку поверх карты. — Шесть точек, четыре носильщика. Плечо от здания до дальней точки, до манежа, семь километров по прямой. Если каждая ходка занимает у вас минуты, вы закрываете все шесть точек за первый час операции и дальше работаете челноком. Уточните мне одно, время удержания доли в пути. Илья говорит, вне тела Искра живёт минуты. Сколько минут живёт доля у вас в зубах?

— Дольше, чем тебе надо, счетовод, — Фырк перевёл вопрос и ответ в обе стороны, не открывая глаз. — Ррык говорит, дух носит чужую Искру, как мать носит котёнка, за загривок. Пока несёшь, не портится. Ответ принят?

— Принят, — Грач сделал пометку. — Тогда по арифметике проходим с запасом.

— Теперь роли, — сказал я. — Ррык.

— Центр и юг мои, — лев поднял голову от лап. — Мой город, моё право, это не обсуждается. И ещё одно, лекарь, скажу при всех. Твою мать я охранял в бункере под Эфесом. Лежал поперёк двери. Её долю я донесу как своё.

— Шипа, восток.

— Возьму, — кошка на подоконнике повела ухом. — Восток я изучила при разведке, каждую трубу помню.

— Айла берёт север, Фырк остаётся со мной, живой канал плюс резервный носильщик. Возражения?

Возражений не последовало, и в этой тишине воздух у окна качнулся. Айла спикировала из-под потолка на спинку пустого стула Ворона, сложила перепонки и заговорила.

— Рой снялся, Лукумон. Этой ночью, весь. Тени ушли с кварталов, где кормились, стянулись к центру города и легли. Лежат плотно, тройками, не кормятся, не расходятся. Я смотрела на них сутки. Так не отдыхают. Так ждут команды.