— Не спится?
— Читаю. После профессора тут ещё рассказы остались, — она заложила страницу пальцем и посмотрела на меня. — Дочитаю после.
— После, — согласился я. — Спокойной ночи.
— Иди спать, Илья, — сказала она и вернулась к странице.
Я закрыл дверь. Из всех разговоров этих суток самый короткий дался мне дороже всех, и по дороге к лифту я думал о том, что человек, которому осталась одна ночь, читает Чехова и оставляет рассказы на после, а я не могу предложить ей взамен ничего, кроме твердой руки.
В кабинете я убрал протокол в сейф, завёл будильник на пять и погасил свет. Фырк перетёк с подушки ко мне на плечо, устраиваясь на ночь, и вдруг замер. Лапы его сжались, коготки прошли сквозь рубашку, шерсть на загривке поднялась.
— Фырк?
Ответить он не успел. На пульте вспыхнула красная лампа спецсвязи, сдвоенный сигнал, и дверь кабинета распахнулась без стука. Дежурный офицер стоял на пороге, забыв про устав, и голос его срывался.
— Илья Григорьевич! Рой поднялся! Весь, разом, строем, идёт к нашему зданию!
Фырк на плече сидел столбиком, и глаза его были белые.
— Двуногий, — голос бурундука шёл глухо, чужой. — Айла сверху. Впереди них идёт Высокий.
Глава 15
Свет я включить не успел. Дежурный офицер так и стоял в дверях, за его спиной по коридору уже бежали, где-то внизу хлопали двери, и поверх всего этого шёл сдвоенный сигнал спецсвязи, ровный, как метроном.
— Докладывайте по форме, — сказал я, застегивая рубашку. — Что значит «идёт к зданию». Дистанция, скорость, поведение.
Офицер сглотнул и собрался.
— Виноват. Докладываю. Противник вышел к внешнему периметру четыре минуты назад. Движение прекратил. Посты наблюдения дают одно и то же со всех направлений, стоят. Кольцом, вокруг здания, на удалении около трехсот метров. Не атакуют.
— Совсем?
— Совсем, Илья Григорьевич. Стоят и… — он поискал слово, устав таких слов не предусматривал. — Ждут.
Фырк у меня на плече сидел столбиком, глаза его оставались белыми, и через этот белый канал я спросил.
— Айла подтверждает?
— Подтверждает, — голос бурундука звучал глухо. — Она над ними. Говорит, стоят тройками, ровно, как на плацу. Высокий в кольцо не вошел, остановился напротив главного въезда и смотрит на здание. Просто стоит и смотрит, двуногий.
Я подошёл к окну. Со своего этажа я видел кусок площади перед резиденцией, прожектора внешнего периметра, и на границе света, там, где кончались их конусы, темнота была гуще, чем положено. Она не шевелилась.
Войско перед штурмом двигается, ищет ворота, щупает оборону. Эти стояли и арифметика собралась сама, из цифр Грача, из графика смены порога, из всего, что мы считали трое суток.