Распоряжения я не давал. А дальше думать мне не пришлось, потому что Фырк на стойке телеметрии вскинулся всем телом, и глаза его из белых стали своими, чёрными, огромными.

— Двуногий! — голос у бурундука сел за ночь до сипа, но сейчас в нём стоял звон. — Сверху, по каналу, всё разом, слушай! Высокий мёртв! Старейшины его убили, всем кругом, рой без поводыря осыпался, город чист! И доли дошли, все, зона встаёт, я слышу фон отсюда! — он перевёл дыхание, и звон из голоса ушёл. — И последнее. Наверху, у Государя, Радулов. Он бросил рой и стянул всю силу назад, я почуял рывок по общему полю. А перед ним стоит твоя Лена. Одна.

Вот куда ее увело её биокинетическое чутьё, пока я стоял над столом. Она услышала угрозу этажами выше так же, как всю ночь слышала вес каждой доли, и вышла молча, не окликнув меня. Десять минут форы. Что можно успеть наверху за десять минут при полном резерве, я старался не считать.

— Тарасов, — сказал я в телемост. — Операционная на тебе и на Зиновьевой, протокол закрыт, тело не трогать до моего возвращения. Сестра остаётся здесь.

— Принял, командир, — голос Тарасова шёл теперь чисто, без помех. — А ты куда… — он оборвал сам себя. — Понял. Иди.

Я стянул перчатки, бросил их в лоток и пошёл к шлюзу, Фырк перелетел со стойки мне на плечо на середине шага.

Лифты стояли без питания. Я шёл по лестнице, через две ступени, семь этажей вверх, и по дороге проводил единственную ревизию, на которую был способен, чем я иду воевать. Выходило коротко. Искры нет. Сонара нет. Резерва нет, канал с Фырком всё, что можно назвать силами, ушло за ночь в канал с Фырком.

По лестнице правительственного этажа поднимался лекарь после бессонной ночи и самой тяжёлой операции своей жизни, без оружия, без магии, с бурундуком на плече, и этот лекарь шёл против сильнейшего мага Империи, только что вернувшего себе полный резерв.

Я знал эту арифметику и шёл, не сбавляя шага. Внизу на столе осталась мать, выбравшая эту ночь сама, наверху против магистра стояла Лена, вышедшая молча одна, и рядом с их счётом мой не стоил разговора.

Дверь правительственного этажа была распахнута настежь.

На пороге этажа Фырк вцепился мне в ухо.

— Стой! — он развернулся на плече. — Один шаг, лекарь, и дальше пойдёшь без уха. Стой и слушай.

— Некогда.

— Зато у мёртвых времени полно! — он орал шёпотом, давясь и оглядываясь на коридор. — Туда нельзя пустым, пойми ты! Там менталист с полным резервом. Ты не знаешь, что он сделал с твоим магистром? С магистром, двуногий! Лучший менталист службы лёг на пол и лежит, пошевелиться не может. А ты кто сейчас? Ты усталый человек в халате. Он погасит тебя между двумя словами и не собьётся с фразы.