Тарасов откинулся на спинку и посмотрел на офицера так, будто тот сообщил ему, что дважды два в столице равно пяти. Семён его понимал, за восемь суток любая санитарная служба, даже пьяная, даже разогнанная наполовину, строит карту очага и хотя бы гипотезу вектора. Отсутствие вектора на восьмые сутки было само по себе симптомом, только Семён пока не понимал, какой болезни.

— Статистика по беременным есть? — спросил он и услышал, что голос у него сел. — Заболеваемость, течение, исходы. По беременным отдельной строкой.

Офицер полистал сводку, покачал головой, Семён сцепил руки под столом, чтобы не выдать, как его отпустило и как тут же прихватило снова. Потому что отсутствие строки означало отсутствие ответа. А отсутствие ответа он с некоторых пор переносил хуже плохих новостей.

И тогда, в паузе, зазвучал голос Грача. Негромкий, со своей всегдашней бухгалтерской интонацией, от которой у посторонних людей делались испуганные лица.

— Болезнь, у которой на восьмые сутки в столичном мегаполисе не выделен возбудитель и не установлен вектор передачи, при том что этим занимаются лучшие лаборатории империи в круглосуточном режиме, это статистическое событие иного порядка, чем сложная болезнь, — он поднял голову и посмотрел на Императора. — Такое распределение неудач не складывается само. Эту болезнь от нас прячут. Целенаправленно и квалифицированно.

В штабе стихло. Телефонист в углу оборвал свою скороговорку, один из военных у схемы кварталов медленно повернул голову. Семён смотрел на Императора и ждал возражения, окрика, чего угодно.

Александр Четвёртый молчал. Он смотрел на Грача долгим взглядом, и в этом молчании ответа было больше, чем в любой сводке.

— Что с Никой? — Семён не выдержал первым и про протокол вспомнил уже на середине фразы, отступать было поздно. — Вероника Разумовская, наш фельдшер. Почему она под вооружённой охраной? От чего вы её охраняете, Государь?

— Ваша коллега под защитой государства, — ответ упал без паузы, заготовленный. — В самом безопасном месте из возможных. Причины вам объяснят позже, и не мной.

И по тому, как он это произнёс, по обрубленному «не мной», Семён понял, что спрашивать дальше бесполезно. Я

Император выпрямился и кивнул офицеру у стола.

— Оформить всем высшие допуски по санитарной линии. Разместить здесь, в служебном крыле, работать будете при штабе. Материалы, лаборатории, любые архивы, всё по первому требованию, — он взял со спинки кресла пиджак, но надевать не стал, перекинул через руку. — Вашего командира встретят прямо с борта и доставят сюда. Отдыхайте, пока есть время. Когда он прибудет его не станет.