Момент истины. Сказать правду? «Серебряный считает, что вы предательница»?

И что дальше — открытая конфронтация? Паника? Или она действительно предательница и, поняв, что раскрыта, нанесет удар первой? Нет. Слишком рискованно. Нужно больше информации. Нужно время, чтобы разобраться.

Держи друзей близко, а врагов — еще ближе. Особенно когда не можешь отличить одних от других.

— Это был Серебряный, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Связь плохая, он в метро или где-то еще. Сказал, что добрался до столицы и начал переговоры.

Полуправда — лучшая ложь. Навык, отточенный годами медицинской практики, когда нужно сообщить родственникам правду, но не всю. Когда нужно дать надежду, не давая ложных обещаний.

— И? — Кобрук подалась вперед. — Какие переговоры? С кем? О чем конкретно?

— Ничего конкретного, — я пожал плечами, изображая досаду. — Только то, что встречается с важными людьми из Тайной Канцелярии. Связь прервалась, не успел толком ничего рассказать.

Я достал телефон, сделав вид, что проверяю сообщения. На самом деле мне нужно было отвести взгляд, чтобы она не прочитала ложь в моих глазах. Администраторы ее уровня — те еще психологи, умеют видеть людей насквозь и без ментальной магии.

— Странно, — Кобрук нахмурилась еще сильнее. — Он обещал докладывать о каждом шаге. Это не похоже на него.

О да, очень похоже. Серебряный никогда не играет в открытую.

— Тут от него куча пропущенных, — сказал я, листая журнал звонков. — Видимо, очень хотел дозвониться. Одиннадцать звонков за последние сутки.

— Одиннадцать? — в голосе Кобрук прорезались нотки неподдельной тревоги. — Это… необычно. Даже для него. Видимо действительно пытался связаться с вами, — тут же успокоилась она. — А я уже панику подняла.

Она права. Одиннадцать звонков — это не просто проблемы со связью. Это крик о помощи. Или отчаянная попытка предупредить. Серебряный не из тех, кто будет настойчиво названивать просто так. Он попал в беду. А это значит, что его слова о предателе… могут быть правдой.

Я почувствовал, как атмосфера в кабинете меняется. Кабинет главврача, который еще вчера был нашим штабом, теперь казался ловушкой. Я смотрел на нее и искал признаки лжи.

Расширенные зрачки? Учащенное дыхание? Пот на висках? Нет, она выглядела просто взволнованно. Или она гениальная актриса, или она говорит правду. Или я схожу с ума от недосыпа и стресса.

— А глазки-то бегают, двуногий! — подлил масла в огонь Фырк у меня в голове. — У нее глазки бегают! И пульс подскочил! Я чую ее страх! Она боится, что ты ей не поверишь!