— Где он⁈ Почему он не отвечает⁈ Это же… это предательство!

Я постучал и, не дожидаясь ответа, вошел.

Кобрук металась по кабинету как тигр в клетке. Волосы, обычно уложенные в безупречную прическу, были растрепаны — она явно запускала в них пальцы от нервов.

Лицо было красным, в глазах блестели злые, бессильные слезы. На столе — три пустые чашки от кофе. На полу — несколько скомканных и разорванных листов бумаги.

Паника. Настоящая, глубокая паника. Что-то случилось. Что-то очень серьезное.

— Илья Григорьевич! — она бросилась ко мне, едва не сбив с ног. — Наконец-то! Где вы были⁈ Почему телефон выключен⁈

— Разрядился. Что происходит, Анна Витальевна?

— Серебряный! — она всплеснула руками, и это был жест полного отчаяния. — Эта гадина нас кинула!

Так. Спокойно. Факты, только факты. Эмоции потом. Лечи панику, а не ее симптомы.

— Объясните спокойно. Что именно случилось?

— Он не звонит! — Кобрук схватилась за голову. — Больше суток прошло! Он должен был позвонить сразу, как приедет в столицу! Доложить о ситуации! А он молчит!

— Может, не смог? Занят на встрече?

— Занят⁈ — она рассмеялась коротким, истерическим смешком. — Он обещал! Дал слово! А теперь молчит! Знаете, что это значит?

— Что?

— Он нас предал! Поехал к Императору, доложил о прорыве и присвоил все лавры себе! «Я, великий менталист Серебряный, в одиночку создал антидот!» А мы — безымянные помощники! Статисты в его триумфе!

Серебряный на такое способен. Профессиональный манипулятор, социопат. Использовать людей и выбрасывать за ненадобностью — его стиль.

Но что-то не сходилось. Она назвала косвенные признаки. Сутки это слишком мало. Да и с его стороны слишком глупо так поступать. Свидетелей слишком много — вся моя команда, персонал реанимации, Арбенин. Такую ложь не удержать. Должна быть другая причина.

— У вас есть зарядное устройство? — спросил я, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло.

— Что? Да, конечно… — она растерянно порылась в ящике стола, достала спутанный шнур. — Но при чем тут…

Я подключил телефон к розетке у стола. Подождал несколько секунд. Экран мигнул, появилась заставка производителя, а затем — настоящий шквал уведомлений, посыпавшихся одно за другим с назойливым жужжанием.

Семнадцать пропущенных вызовов. Двадцать три сообщения. Что происходит?

Я открыл журнал звонков. Два от Вероники — понятно, папу наверно встретила. Три от Кобрук — она искала меня. Один неизвестный муромский номер. И…

Одиннадцать звонков с одного и того же номера. Серебряный.

Первый был вчера в девять вечера. Последний — пять минут назад. Он очень, очень настойчиво пытался до меня дозвониться.