— После экстубации? — Катя смотрела на меня с таким вниманием, будто я диктовал ей священный текст.

— Долгая дорога домой, — я вздохнул. Самое сложное — не вытащить с того света. Самое сложное — вернуть к нормальной жизни. — Дыхательная гимнастика — начнем с самого простого. Выдохи через трубочку в стакан с водой, надувание воздушных шариков. Потом — спирометрия с нагрузкой. Ходьба, сначала по палате, потом по коридору, потом по лестнице.

Я посмотрел на Мишку через стекло реанимации. Он внимательно смотрел на нас, и в его глазах, казалось, было полное понимание.

— И самое главное, — добавил я, глядя прямо на него. — Психологическая реабилитация. Мальчик пережил околосмертный опыт. В шесть лет. Это травма, которая может остаться на всю жизнь. Нужен хороший детский психолог, арт-терапия, работа с родителями.

Дети после реанимации часто меняются. Становятся тревожными, боятся засыпать — вдруг не проснутся. Боятся больниц, лекарей, любых медицинских процедур. Нужно вернуть ему не только здоровье, но и украденное детство.

— Сколько всего займет реабилитация? — спросила Катя.

— В стационаре — две-три недели. Дома — месяцы. Полное восстановление… — я сделал паузу, подбирая слова. — Полного восстановления не будет. Фиброз легких, последствия миокардита — это навсегда. Но адаптация возможна. Через год он сможет жить почти нормальной жизнью. С ограничениями, но жить.

Жестокая правда. Но родители должны ее знать. Нельзя давать ложных надежд, которые потом обернутся еще большей болью. Их ребенок выжил, но остался инвалидом. Легким, функциональным, способным к полноценной жизни. Но инвалидом. И им придется научиться с этим жить.

— Понятно, — кивнул Кашин. На его лице не было и тени разочарования — только профессиональная решимость. — План принят. Начинаем сегодня?

— Уже начали, — я позволил себе легкую улыбку. Он меня понял.

Я вышел из реанимации с чувством глубокого удовлетворения.

План составлен, лечение идет, команда знает, что делать. Теперь главными лекарствами станут время и терпение. Медицина — это не только экстренные решения и драматические спасения. Это еще и долгая, рутинная, почти незаметная работа по восстановлению.

День за днем, процедура за процедурой, маленький шаг за маленьким шагом. Не так эффектно, как ночная операция, но не менее важно.

В коридоре меня поджидал Киселев. Заведующий хирургией, наш временный начальник, улыбался так широко, что казалось, его лицо вот-вот треснет пополам.

— Илья Григорьевич! — он схватил меня за руку и принялся трясти ее, как старый насос. — Поздравляю! Вся больница гудит! Вы — герой! Спаситель!