Конкретные препараты, конкретные дозы. Никаких «примерно» или «по ситуации». В реанимации нужна математическая точность. Ошибка в одном нуле после запятой может стоить жизни.

— Кардиопротекторы?

— Обязательно. Предуктал — тридцать пять миллиграммов два раза в день. Милдронат — двести пятьдесят миллиграммов в сутки внутривенно. И верошпирон — двадцать пять миллиграммов для профилактики ремоделирования миокарда.

— Это же почти взрослые дозы, — заметила Катя, удивленно подняв брови.

— Уменьшенные в два раза, — пояснил я. — Для его веса — двадцать килограммов — самое то. И помните, он перенес критическое состояние. Его организм сейчас работает на таких предельных режимах, как у взрослого спортсмена на финише марафона.

Детская реанимация — это всегда высшая математика. Формулы, коэффициенты, миллиграммы на килограмм. Но за каждой цифрой — хрупкая, уникальная жизнь.

Одна ошибка в расчетах — и ты из спасителя превращаешься в убийцу. Я это знал слишком хорошо. И не собирался ошибаться. Не сегодня.

— День третий, — продолжил я, проводя на планшете новую черту. — Если динамика положительная — а она будет, я это видел — отключаем оксигенатор ЭКМО. Оставляем только насосную поддержку. Проверяем, справляются ли легкие сами.

— На сколько? — спросил Кашин, уже делая пометки в своем блокноте.

— Начнем с двух часов. Если сатурация держится выше девяноста двух процентов — увеличиваем до четырех. К концу дня — полное отключение оксигенации.

— Рискованно, — покачала головой Катя.

— Вся реанимация — это непрерывный, управляемый риск, — возразил я. — Но чем дольше ребенок на ЭКМО, тем выше вероятность фатальных осложнений. Тромбозы, кровотечения, инфекции. Это палка о двух концах: спасает жизнь, но может и отнять. Нужно найти идеальный баланс между поддержкой и самостоятельностью и вовремя убрать этот «костыль».

Обвел всех взглядом. Они согласно кивнули, обозначая, что не спорят и не будут.

— День четвертый-пятый, — я нарисовал следующий этап. — Полное отключение от ЭКМО. Переводим на обычную ИВЛ. И сразу начинаем респираторное отлучение — постепенно снижаем параметры, даем ему «окна» спонтанного дыхания.

— Экстубация?

— Если все пойдет по плану — день пятый-шестой. Но не будем торопиться. Реинтубация — это всегда травма. Физическая и психологическая. Помню случай в… — чуть не сказал, «в прошлой жизни»… — О котором читал. Мальчик, восемь лет, менингит. Поспешили с экстубацией. Через два часа — отек, дыхательная недостаточность, экстренная реинтубация. Сломали два молочных зуба, травмировали гортань. Он выжил, но до конца жизни панически боялся стоматологов и любых трубок во рту. Лучше подержать лишние сутки на ИВЛ, чем рисковать таким.