Черный автомобиль действительно ждал.

Длинный, лакированный, с глухо затемненными стеклами. Правительственный класс. Явно не такси. Это уже было не просто приглашение. Это был вызов на ковер.

Водитель — молчаливый тип в форменной фуражке, с лицом, высеченным из камня, — без единого слова открыл заднюю дверь, подождал, пока я устроюсь на мягкой коже сиденья, и так же молча тронулся с места.

Столица встретила меня своим имперским величием и почти осязаемым холодом.

Широкие, идеально чистые проспекты, освещенные необычными электрическими, а газовыми фонарями, дававшими мягкий, желтоватый, почти театральный свет.

Дворцы и особняки, фасады которых подсвечивались разноцветными магическими огнями, создавая иллюзию вечного праздника. Изящные мосты, перекинутые через Москву-реку, каждый — уникальное произведение архитектурного искусства.

Но при всем этом великолепии было что-то… неправильное. Слишком чисто.. Слишком мертво. Как анатомический препарат в банке с формалином — все на месте, каждая деталь идеальна, но жизни нет.

— Красиво, — прокомментировал Фырк, буквально прилипнув к окну своей призрачной мордочкой. — Но холодно. Нет души. Как в морге — все стерильно и по полочкам, а жизни — ноль.

— Это столица. Тут душа — дефицитный товар.

— А люди где? Утро же!

Действительно, улицы были абсолютно пусты. Ни ранних прохожих, спешащих на работу, ни дворников. Только редкие автомобили проносились мимо, такие же черные, лакированные и молчаливые, как наш. Странно. Пять утра. Даже в Муроме в это время уже появляются первые признаки жизни.

— Почему улицы пустые? — не выдержал я.

— Комендантский час, — вдруг произнес водитель, не оборачиваясь. Это были его первые слова за всю поездку, и голос был таким же безжизненным, как и весь город. — До шести утра. Из-за эпидемии.

Комендантский час в столице? Ситуация была гораздо хуже, чем я думал. Паника, которую удается сдерживать только силой и запретами.

Центральная Клиника появилась внезапно, выплыв из-за поворота как огромный белый корабль. Здание в стиле имперского классицизма — массивные колонны, портики, барельефы с изображением сцен исцеления. На фронтоне — гигантский герб Гильдии Целителей в окружении аллегорических фигур Медицины и Магии.

Машина бесшумно остановилась у парадного входа.

— Приехали, господин лекарь.

Я вышел, разминая затекшие ноги, и поднялся по широким мраморным ступеням. Двадцать четыре ступени. Я машинально посчитал. Привычка хирурга — считать все. Инструменты, салфетки, швы… и ступени к эшафоту. Тяжелые дубовые двери, окованные бронзой, были приоткрыты, несмотря на ранний час.