Пилоты давно сообщили по радио о чрезвычайной ситуации на борту. В столичном аэропорту уже готовились — скорая, реанимационная бригада, «зеленый коридор» для прямой госпитализации в лучшую кардиологическую клинику города.

Пассажиры смотрели на меня… странно. Со смесью восхищения, страха и благоговения. Словно я совершил не экстренную медицинскую процедуру, а акт божественного вмешательства.

Студент-медик не отходил от меня ни на шаг.

— Это было… невероятно! — его глаза горели восторгом. — Вы провели дефибрилляцию подручными средствами! Рассчитали фазу переменного тока на глаз! Это же гениально!

— Это было отчаяние, — поправил я его. — Граничащее с безумием. Не нужно кому-то повторять такое без крайней на то необходимости.

Он видел чудо. А я видел цепочку отчаянных, рискованных решений на грани врачебной ошибки. Грань между гением и преступником сегодня была тоньше волоса. Еще один миллиметр в сторону — и я бы стал убийцей.

— Вы спасли человека! Вытащили его с того света!

— Я сделал то, что должен был. Любой лекарь на моем месте…

— Нет! — он горячо замотал головой. — Я видел, как паниковали стюардессы. Как все остальные застыли от страха. А вы… вы просто действовали! Без оборудования, без условий, на высоте десять тысяч метров!

Дирижабль начал снижение. Мягко, плавно, почти незаметно. Внизу, под облаками, внезапно вспыхнули огни столицы — бесконечное, переливающееся море света, растянувшееся до самого горизонта.

— Ого! Вот это муравейник! — восхищенно присвистнул Фырк у меня в голове. — Наш Муром по сравнению с этим — тихая деревня! Сколько здесь потенциальных пациентов, двуногий! Работы — на десять жизней вперед!

Приземление было идеальным. Я даже не почувствовал момента касания.
У трапа уже стояла машина скорой помощи. Современный реанимобиль с яркими мигалками и полным набором оборудования. Из него выскочила бригада — лекарь, два фельдшера, санитары с носилками.

Я быстро, четко и профессионально передал пациента.

— Мужчина, пятьдесят два года, острый коронарный синдром, осложненный кардиогенным отеком легких и фибрилляцией желудочков. Успешная дефибрилляция три часа назад импровизированными средствами. Дан аспирин триста миллиграммов, нитроглицерин по ноль-пять каждые пятнадцать минут, фуросемид двадцать внутримышечно. Текущее состояние стабильное, синусовый ритм восемьдесят ударов в минуту, АД сто двадцать на восемьдесят, сатурация на кислороде девяносто четыре процента.

Лекарь — молодая женщина с усталыми, но очень внимательными глазами — слушала, кивая.

— Отличная работа, коллега. В таких условиях… это был подвиг.