Эх и шуточки у него. Хотя даже у психопатов есть чувство юмора. Правда, специфическое.

На верхней площадке мы нашли Муравьева. Он сидел на пыльном полу, прислонившись спиной к ржавой балке. Бледный, взмокший, с блуждающим взглядом человека, балансирующего на грани нервного срыва.

— Илья! Слава богу! — он с трудом поднялся. — Я уже думал, что застряну здесь навсегда. Стану призраком башни. Буду пугать местных алкашей.

Я помог ему встать, почувствовав, как дрожит его рука. Мелкая дрожь переутомления и стресса.

— Покажи механизм.

Он указал на центр площадки.

Там, где когда-то стоял огромный резервуар для воды, теперь располагалась массивная металлическая конструкция.

Это был не просто механизм — произведение индустриального искусства.

Чугунное основание, идеально подогнанные, несмотря на ржавчину, латунные шестерни, медные трубки, покрытые зеленоватым налетом патины, создавали сложный, органический узор. И в центре всего этого — панель с символами.

Мы подошли ближе.

Руны, выгравированные на полированной латунной пластине, начали слабо мерцать, словно оживая от нашего присутствия. Они засветились холодным голубым светом.

Одновременно с этим я почувствовал легкое давление на виски и тихий, нарастающий гул в голове, преддверие ментальной атаки.

И в центре всей этой индустриальной мандалы — панель с девятью вращающимися дисками. Каждый размером с обеденную тарелку, из полированной бронзы, покрытой зеленоватой патиной.

На них были выгравированы алхимические символы: (Солнце), (Луна), (Меркурий), (Сера), (Соль), (Свинец), (Олово), (Железо), (Земля).

Классический алхимический набор. Семь металлов, соответствующих планетам, плюс два базовых элемента. Но расположение… хаотичное. Или есть скрытый порядок, который я не вижу?

Я сделал шаг вперед, и в тот же миг символы вспыхнули бледно-голубым светом. И начался гул. Не звук — ощущение. Вибрация прямо в мозгу, минуя уши. Как будто кто-то водит смычком по натянутым зрительным нервам.

Неприятно? Нет — мучительно. Тошнота подкатила к горлу.

— Отойдите, — скомандовал Серебряный. — Оба. Это защита от непосвященных. Ментальное поле, настроенное на отторжение. Чем ближе подходит человек без магической подготовки, тем сильнее воздействие.

— А с магической подготовкой?

— Сейчас увидите.

Он снял перчатки — движения были медленными, церемониальными, как у хирурга перед сложнейшей операцией. Сунул их в карман пиджака. Закатал рукава белоснежной рубашки, обнажив бледные, почти бескровные предплечья с синеватыми венами.

— Слава, — я повернулся к Муравьеву. — Спускайся вниз. Жди в машине.