— Это же… Это революция! — его голос дрогнул от возбуждения. — Снегирев создал не антидот! Он создал ПРИНЦИП! Универсальный алгоритм противовирусной терапии! Это… это гениально! Это невозможно! Это…

— Это требует расшифровки, — закончил я за него. — И для этого нужен гений биоалхимии. Вы.

Арбенин посмотрел на меня, и в его глазах горел дикий огонь научного фанатика.

— Но даже я… Даже со всем моим опытом… Без точных пропорций это бесполезно! Соотношение компонентов должно быть выверено до миллиграмма! До микрограмма! И последовательность смешивания! Порядок добавления, температурный режим, время экспозиции! Одна ошибка — и вместо лекарства получится яд!

— У нас есть образец вируса, — спокойно сказал я.

— Это поможет, но это недели анализов, это недостаточно…

— И у нас есть «Слезы феникса».

Арбенин замер. Абсолютно, как статуя. Его лицо застыло, превратившись в бледную маску.

— Что вы сказали?

— «Слезы феникса». Настоящие. Несколько миллилитров.

— ПОКАЖИТЕ! НЕМЕДЛЕННО!

Я открыл свинцовый контейнер. Осторожно достал хрустальную ампулу. Она тут же засветилась изнутри — мягкий, пульсирующий свет, переливающийся всеми цветами радуги.

Арбенин ахнул. Настоящий, искренний, полный изумления звук, вырвавшийся из глубины души.

— Подлинные… Я чувствую их силу даже через проекцию… Концентрация магической энергии… Это невозможно! Для создания «Слез феникса» нужна человеческая жертва! Добровольная! Маг должен отдать всю свою жизненную силу!

— Мы не знаем. Возможно кто-то из команды Снегирева пожертвовал собой.

Арбенин высокомерно смотрел на меня. Как будто сверху вниз, хотя мы были с ним одного роста.

— Хорошо. Я сделаю, — снисходительно сказал он. — Но без пропорций и последовательности я бессилен! Мне нужны недели исследований! Месяцы экспериментов! Тысячи проб!

— У нас нет месяцев, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — У нас лишь сутки. И умирающий шестилетний ребенок в реанимации.

Арбенин замер. В его глазах фанатичный блеск ученого, столкнувшегося с величайшей загадкой в своей жизни, боролся с ледяным ужасом от осознания абсолютно невозможной задачи.

— Ребенок? — Арбенин поморщился, словно попробовал что-то кислое. — Терпеть не могу детей. Шумные, грязные, непредсказуемые. Но… хм… ребенок как подопытный… Детский организм реагирует иначе… Это может быть интересно с научной точки зрения…

Мерзавец. Абсолютный, клинический, дистиллированный мерзавец. Но гениальный мерзавец. А сейчас нам нужен именно гений, а не святой.

— Я могу попробовать, — медленно сказал Арбенин, его глаза снова загорелись научным азартом. — Есть теоретическая возможность… Обратный инжиниринг магической структуры катализатора. «Слезы феникса» должны содержать отпечаток того, как их планировали использовать. Но мне нужны образцы. Немедленно.