Впервые за долгое время он позволил себе не просто чувствовать, а осознавать эти чувства.
«Она не боится меня, — подумал он. — Не шарахается от моей силы, не смотрит с опаской, как большинство. Она видит меня. Не оружие. Не угрозу».
Скорпион шёл по коридору, направляясь в свой модуль, но мыслями был всё ещё с Элей. Он свернул в боковой проход и остановился у иллюминатора. Звёзды плыли мимо, равнодушные и вечные, а в голове крутились воспоминания о сегодняшнем разговоре.
«Она слушала. По‑настоящему слушала. Не просто кивала, ожидая, когда я закончу, а вникала. Как будто мои слова для неё что‑то значат».
Он опустил голову и улыбнулся.
«Она не жалеет меня. Это важно. Жалость унижает. А она видит во мне живого. Сложного. Но — меня настоящего».
— Почему она так на меня действует? — проговорил он вслух. — Стоит ей улыбнуться, и ярость отступает. Будто её спокойствие — это щит, который я невольно хочу защищать.
Он сжал кулаки, пытаясь отогнать эти мысли.
— Нельзя, — прошептал он себе. — Она — психолог. Это её работа. Она должна быть доброй, терпеливой, понимающей. Это не про меня. Это про её профессию.
Но память услужливо подкидывала детали: как она смотрела ему в глаза, когда он говорил о себе, — без ужаса, без жалости, только с пониманием; как сказала«мы вместе» — так, будто это было самое естественное желание в мире.
Он резко отвернулся от иллюминатора и зашагал дальше. В груди было непривычно тепло, и перед глазами всплыло её лицо — спокойное, внимательное, с лёгкой улыбкой, которая появлялась, когда он начинал говорить искренне.
«Она верит в меня, — осознал он вдруг. — По‑настоящему верит, что я могу стать лучше. Что я справлюсь. Что я… достоин её доверия».
Эта мысль обожгла сильнее, чем плазменный ожог. Никто и никогда не верил в него так. Даже он сам.
Он вошёл в помещение, скинул куртку с ботинками и лёг на кровать. Мысли крутились, но уже не хаотично, а выстраиваясь в новую систему координат. Где сила не противопоставлялась уязвимости, а дополняла её. Где доверие не означало слабость, а становилось опорой. Где он мог быть собой со всеми своими страхами, мечтами и надеждой.
«Завтра я скажу ей, — решил он. — Скажу, что она первая среди всех рас за много лет, ради которой я действительно хочу измениться».
Завтра будет новый день. И завтра он снова увидит Элю.
Глава 33
Эля пробудилась от первого мелодичного звона будильника, села на кровати и невольно улыбнулась. Звёздный свет из иллюминатора мягко ложился на лицо, а в душе разливалась невесомость, словно она парила не в жилом модуле орбитальной станции, а в открытом космосе, подхваченная попутным солнечным ветром.