Перед мысленным взором вновь промелькнула самая ужасная ночь в моей жизни, когда я мчалась, петляя между деревьями в стремлении спастись от маминого убийцы. Будь сейчас рядом кто-нибудь другой, я бы солгала. Кому охота слушать о тех мрачных событиях? Но Орион тьмы не страшился, поэтому я продолжила:

– Мою маму заживо сожгли в этих лесах.

Остановившись, он смерил меня пристальным взглядом.

– Что именно тебя напугало?

Я выдохнула еще одно облачко пара, обдумывая вопрос.

– Воспоминания. Я боюсь точно вспомнить события той ночи.

Орион нахмурил брови.

– Опасаешься, что ее смерть – твоих рук дело?

Мне стало трудно дышать.

– Нет. Но я многое позабыла.

– Тебя гложет вина.

Хоть эта констатация факта и была верна на сто процентов, я не желала соглашаться.

– Понятия не имею, за что.

– Возможно, за то, что жива, а она нет. Вскоре ты кое-что увидишь, и это убедит тебя в том, что ты недостойна жить.

– Вот спасибо, – огрызнулась я.

– Не потому, что это правда, а потому, что именно так и бывает, когда ты единственный выживший. Кажется, будто боги ошиблись с выбором. Когда кто-то преследует, как случилось с тобой и твоей матерью, когда кто-то могущественный пытается убить тебя, приходится принимать решения за доли секунды. Иногда эти решения оказываются не в пользу других. Например, не следует отдавать всю свою еду тому, кто умирает от голода. А замерзающему стоит забрать пальто у человека, находящегося при смерти. Так вот, когда вы убегали от убийцы, возможно, ты приняла правильное решение, а твоя мама – нет. Может статься, бегство спасло тебя, хоть ты и чувствуешь, будто не заслуживаешь жить.

Лунный свет пробивался сквозь зазоры в сплетенных ветвях. Орион посмотрел на меня, и я прочла в его глазах глубокую душераздирающую печаль.

– И у демонов, и у людей силен инстинкт самосохранения. Так уж мы устроены. Сталкиваясь лицом к лицу со смертью, все становятся эгоистами. Нет смысла притворяться, словно это не так, и нет смысла из-за этого переживать.

Возможно, в его словах имелось зерно истины.

– Хорошо.

– Поверь мне, милая, – тихо добавил Орион, – если станешь бороться со своей сутью, то непременно проиграешь, и тебя сломают. Прими себя такой, какая ты есть, – это будет менее болезненно.

Душу обуял ледяной холод. Какова моя суть – вот в чем заключался вопрос. Очевидно, наши натуры имели свойство меняться со временем, потому что я чувствовала себя уже не той, кем была всего несколько месяцев назад.

Ласкающий кожу лесной воздух сделался теплее. Да и сама я испытала некоторое облегчение. Возможно, слова Ориона нашли отклик в душе.