Глава 1. Трофеи Дикого Поля
— Отпускай! Пусти, говорю! Перунова мать, Ивашка-а-а!
Тварь размером с добрую телегу ударила наотмашВ каменном эллинге Корабельной Слободы гулял сырой морозный сквозняк.ь. Хруст ребер перекрыл даже вой метели, и мужика смело в сугробы. Лютоволк медленно обернулся ко мне. С клыков капала черная радиоактивная слюна, глаза горели красным.
Кибер-око тихо пискнуло, выводя на сетчатку старославянскую вязь интерфейса: «Заряд Искры — 30%». Хватит на один удар.
— Ну что, блохастый, — я щелкнул тумблером на наборной рукояти. Прямой тяжелый кладенец отозвался низким гулом, раскаляя плазменную кромку до синевы. — Иди сюда.
Волк прыгнул. Без рыка и предупреждения — твари Нави убивают молча.
Я ушел перекатом в ледяную грязь, пропуская над собой тонну смердящего мутировавшего мяса, и с разворота всадил клинок снизу вверх, точно под челюсть. Плазма с шипением прошила плоть и кости. Запахло паленой шерстью. Зверь рухнул, окатив мои сапоги с титановыми набойками горячей черной жижей, дернулся и затих.
Щелчок. Кладенец погас.
Я брезгливо вытер сталь о волчью шкуру и бросил взгляд на кусты, куда отлетел мужик. Ивашка лежал неестественно вывернувшись, грудная клетка промята внутрь. Готов.
Деревенские жались к гнилому частоколу. Впереди стоял староста — тощий старик в драном зипуне и лаптях на синтетической подошве. За его ухом искрил и дымился дешевый кустарный нейро-порт, перегоревший от близости монстра.
— Упас нас, заступник... — завел старик, ломая шапку-ушанку. — Мы уж думали, всё...
— Ивашку твоего не упас, — холодно перебил я. — Убирайте жмура, пока упыри на свежую кровь не сбежались.
Я прошел мимо него к обочине. К вкопанному языческому идолу, опутанному ржавыми проводами, была привязана девчонка. Лет восемнадцати, босая, на плечах один дырявый пуховый платок. Рядом валялась пустая деревянная миска — ритуальный ужин.
— Сирота? — коротко спросил я.
— Д-да, батюшка. Марья. Мы решили... ну, чтоб зверь остальных не трогал...
— Прагматично.
Один взмах ножа — веревки упали в грязь. Девчонка осела на мерзлую землю. Она не плакала и не благодарила. Просто смотрела на меня пустым, стеклянным взглядом человека, который уже умер внутри.
Я махнул рукой в сторону поворота. Там, ломая тишину басовитым рыком на холостых оборотах, ждала моя боевая телега. Черный матовый УАЗ, усиленные мосты, роторная пищаль на крыше. Грубая, тяжелая механика, которой было абсолютно плевать на сбои от магии Нави.
Деревенские ахнули и повалились в снег. УАЗ пугал их больше, чем мертвый волк.
Я распахнул тяжелую бронедверь.