Они больше не были случайными попутчиками. Они превратились в спаянный кровью, сталью и огнем единый экипаж. В настоящую семью, для которой Броне-Буханка стала не просто машиной, а нерушимым стальным домом.
Святогор перевел взгляд на соседние столы, чутко ловя разговоры. В трактире собирался весь цвет речных и степных путей. В углу сидели степные вестовые в кожаных куртках со шпорами, за центральным столом шумели речные кормчие, а у стойки переговаривались бродячие Ловчие.
— Чернолесье за Затоном кончается! — басил один из степняков, стуча кружкой по дубовому столу. — Там степь начинается! Дикое Поле!
— А что на Степном Тракте? — подал голос речник. — Мора есть?
— Нету там Моры! — ответил степняк. — Мора в дубровах осталась. Зато в ковылях Степная Навь гуляет. Ветровые суррогаты да хазарские автоматоны прошлых веков. Из курганов вылазят, на движки и горячую кровь кидаются. Да и кочевые Отреченные вдоль балок лютуют.
— А до Воронежских Ворот как дорога? — спросил другой.
— Пятьсот верст чистой степи, — ответил вестовой. — Бетон там старый, ковылем пророс, но проехать можно. Ежели коробка крепкая да плазма на взводе — прорваться можно.
Святогор запомнил каждое слово. Ловчий допил сбитень, полез за пазуху и разложил на столе общую казну.
Три тяжелых золотых рубля. Двести семь серебряных монет. Две бочки солярки на крыше. Мешок Южного Янтаря в закромах. И два новых Янтарно-Плазменных чипа за поясом. Капитал был солидным. Команда была сыта, подлечена и готова к бою.
Утром Броне-Буханка выкатилась из Нижнего Эллинга.
Машина блестела свежей смоляной промазкой и ровными заклепочными швами. Правый борт, усиленный рессорной сталью, выглядел монолитно. Дед Никифор занял свое место у факеломета, Марья встала у боковой бойницы, Тимка расположился у ящика с припасами.
Святогор сел за штурвал, выжал сцепление. Поворот ключа.
ВЗУХ-РОКОТ!
Дизель Броне-Буханки взревел — сыто, мощно, басовито, наполняя салон привычной, родной вибрацией. Святогор с хрустом вбил первую передачу. Тяжелый бронированный дом на колесах перекатился через последний настил плавучего моста Вольного Затона и выскочил на бетонированную полосу Тракта.
Густые Черные Дубравы остались позади.
Перед героями до самого горизонта раскинулось бескрайнее, залитое весенним солнцем Дикое Поле — Степной Тракт, уходящий в ковыли, к новым землям и новым битвам.
Глава 27. Кочевые Марева
Степной Тракт выматывал своей бескрайностью.
Первые четыре дня пути после Вольного Затона слились в один непрерывный, раскаленный гул дизеля. Густые Черные Дубравы окончательно потонули за северным горизонтом. Им на смену пришло Дикое Поле — гигантская, колышущаяся под весенним ветром равнина, заросшая серебристым ковылем и сухой, горькой полынью.