Марья аккуратно расставила глиняные кружки. Девушка пододвинула Святогору кружку с горячим сбитнем, оставаясь рядом — строгая, собранная, ставшая неотъемлемой частью экипажа.
Святогор сидел за дубовым столом. Пред ним лежала развернутая шелковая карта Ладожского Озера и трофейный латунный навигационный компас.
Окуляр на его глазу тихо щелкнул. Он провел пальцем по синей линии озерного фарватера, ведущей сквозь белые пятна к острову Сухо.
— Завтра выходим на озерный лед, — спокойно произнес Ловчий. — Озеро глубокое. Ошибок не прощает.
Броне-Буханка замерла внизу, в полумраке каменного бокса, готовая по первому сигналу рвануть в ледяные пространства Ладоги.
Глава 15. Подводный Арсенал и Тень на Воде
В каменном эллинге Корабельной Слободы гулял сырой морозный сквозняк.
Ворота гаража были распахнуты настежь, и внутрь врывался завывающий ладожский ветер, приносивший со стороны порта запах соленых брызг, угольного дыма и гниющих водорослей.
Дед Никифор и Марья с самого рассвета работали у колес Броне-Буханки. Старик с помощью тяжелого молота и зажимов монтировал на массивные шины стальные цепи с закаленными грунтозацепами. Марья затягивала гайки ключом, проверяя каждый замок.
— На озерном льду без цепей делать нечего, девка, — басил Никифор, обдувая замерзшие пальцы. — Там гладь как зеркало, а под ней — саженей пятьдесят черной воды. Чуть газ пережмешь — и крутанет твою коробку волчком прямо в полынью!
Святогор в это время укладывал на стеллажи внутри кузова портативный пневматический компрессор и два спасательных буя на стальных тросах.
Марья затянула последний замок, поднялась и оглядела уютное чрево Буханки. В углу весело трещали дрова в буржуйке, на полочках стояли кружки, на крюках висело оружие, а на верстаке лежал привычный инструмент.
— Хороший бокс, — тихо произнесла Марья. — Жаль уезжать придется, когда контракт закроем.
Святогор перевел на нее взгляд, проверяя контакторы плазменного меча:
— Запомни, подмастерье: у Ловчего не бывает постоянного дома. Каменные стены Полиса — это временный приют, чтобы скинуть хабар, перековать железо да залить солярку. Наш единственный дом — это то, что ревет мотором и пробивается сквозь Стынь. Встанем на одном месте — закиснем и погибнем.
— Правильно барин говорит! — подхватил Никифор, запрыгивая в салон и потирая замасленные руки у печки. — Настоящий Тракт — это движение! Ну что, зверь готов, цепи сидят намертво. Погнали на лед!
Броне-Буханка выскочила сквозь Внешние Морские Ворота прямо на замерзшую акваторию озера.
Впечатление было подавляющим. Перед героями до самого горизонта простиралась бескрайняя, свинцово-белая пустыня. Озерный лед был толстым, надежным, но из-за мартовской оттепели его поверхность покрылась тонкой пленкой талой воды. В ней, как в огромном мутном зеркале, отражалось серое штормовое небо. Вдали, пробивая туман, тускло горели синие огни гидрозащитных вех.