Стычка длилась не больше пяти минут.
Спасенные лесорубы стояли с разинутыми ртами, глядя на дымящийся остов чудовища и закованный в сталь бронеход.
— Ну и машина у вас, Ловчий... — прошептал староста артели, утирая пот со лба. — Мы уж думали — все, кости в торфе оставим.
Золотых гор у лесорубов не было, но оплатили они честно. Из своих запасов они загрузили в широкие закрома Броне-Буханки:
Бочонок промоленной сосновой смолы — идеального топлива для печки-буржуйки.Мешок вяленой лосятины и бочонок соленой озерной рыбы.Восемь вязанок просушенных березовых дров.И отсчитали десять серебряных рублей из артельного кошеля.
Пока Никифор и Марья укладывали добычу, староста за кружкой чая внутри теплой Буханки поделился важными вестями:
— Вы на Ладогу держите? Осторожнее на реке Свирь. Там переправу держат «Власовцы» — беглые наемники. Сдирают с проезжих по три шкуры, а у кого машины хорошие — могут и под лед пустить.
Святогор убрал серебро за пояс, скупо кивнув: — Путь один. Проедем.
К ночи Броне-Буханка затаилась в тихой сосновой роще у восемьдесят пятой версты.
Снаружи шелестел мокрый снег, а в салоне бронехода стояла полная благодать. В буржуйке весело трещали березовые дрова. На столе лежала нарезанная лосятина и свежий хлеб. Дед Никифор достал из сундука старую новгородскую губную гармошку и тихо, душевно наигрывал старинную присказку о речных просторах.
Марья закончила подшивать тулуп Святогора. Девушка аккуратно сложила готовую одежду на край его полки, отрезала нитку зубами и поглядела на Ловчего, который отдыхал у переборки, прикрыв глаза.
Святогор открыл глаза, посмотрел на тулуп, проверил пополнившийся кошель с тридцатью серебряными рублями и сурово молвил:
— Хороший шов, подмастерье. Теперь тулуп еще лет пять прослужит.
— Пользуйся, Святогор, — спокойно ответила Марья, укрываясь шерстяным одеялом.
Утром дизель Броне-Буханки запел ровно и басовито. Тяжелый бронированный дом на колесах выскочил из рощи на бетонированную полосу Тракта, унося их все дальше на Север — навстречу реке Свирь и Ладожским землям.
Глава 13. Переправа на Свири
На сто десятой версте Тракт оборвался у черной, бурлящей воды.
Река Свирь вырвалась из зимнего плена. Ее широкое, скрежещущее русло несло огромные, серо-голубые глыбы ладожского льда. Свист ледяных брызг смешивался с низким, нутряным ревом гидротурбин, стоявших где-то дальше по течению.
Единственной нитью, связывающей южные земли с границей Ладоги, оставался старый имперский понтонный мост. Тяжелые стальные секции-поплавки качались на волнах, а в самом центре моста темнел поднятый пролет.