— Усек, Святогор! — серьезно кивнул Тимка, прижимая к груди тяжелый аппарат. — Не подведу.

Клеть-подъемник, на которой их спускали в Нижние Штольни, походила на гигантскую железную клетку, подвешенную на трехсаженных цепях. Вместо со Святогором, Марьей, Никифором и Иноком-Дознавателем в клеть вошли двое Иноков-Гвардейцев в тяжелых пневматических рясах с паровыми бердышами.

Клеть со скрежетом сорвалась вниз.

Чем глубже они опускались, тем сильнее менялась атмосфера. Чистые, залитые светом цеха Верхнего Полиса сменились полутемными, сырыми туннелями, грубо прорубленными в скальной породе. По стенам сочилась ледяная вода, смешиваясь с масляными потеками. Пахло рудничным газом, кислотой, мокрой ржавчиной и чем-то еще... едва уловимым, сладковатым, тошнотворным духом спящей Нави.

Через триста саженей спуска клеть с глухим ударом остановилась. Они вышли в огромную пещеру.

Здесь располагались мастерские Черных Ковачей.

В отличие от стерильных кузниц Стального Духовенства, это место походило на алхимическую лабораторию безумца. В чанах из свинца и меди булькала кислота, в которой иноки-еретики вымачивали кости навьих тварей. На верстаках из черного базальта были разложены чертежи гибридных механизмов — паровых сервоприводов, сплавленных с органическими сухожилиями.

Из темных углов на прибывших смотрели десятки пар недружелюбных глаз. Черные Ковачи — иноки в темных, прожженных кислотой робах — прекратили работу и молча окружили клеть. В воздухе повисло тяжелое, наэлектризованное напряжение.

Инок-Дознаватель сделал шаг вперед, подняв свой силовой жезл. — Именем Архимандрита Филарета! — механическим голосом проскрипел он. — Мы пришли к Иноку Игнатию по делу об осквернении Великого Котла!

Толпа еретиков расступилась. Из центральной кузни к ним вышел высокий, широкоплечий инок в черном кожаном фартуке поверх рабочего экзо-костюма. Его лицо не было скрыто маской. Это был мужчина лет сорока, с коротко стриженной бородой, высоким лбом и горящими фанатичным огнем серыми глазами. На его руке-манипуляторе тускло блестел сложный калибровочный инструмент.

Это был Инок Игнатий, глава Черных Ковачей. Он обвел взглядом гвардейцев, Инока-Дознавателя, но его взгляд остановился на черненом перстне с молнией и мечом на руке Святогора.

— Потомок Первых Кузнецов, — с холодным, сдержанным уважением произнес Игнатий. — Какая честь для наших скромных штолен.

— Именем Архимандрита, — отчеканил Дознаватель, — ты был замечен у Великого Котла за час до саботажа. Ты осквернил священные фильтры.

Игнатий не стал отпираться. Он спокойно вытер руки промасленной ветошью. — Я был у Котла, — подтвердил еретик. — Сверял показания тепловых датчиков. Но я не портил фильтры. Я нашел их уже оскверненными.