Каспар прорычал что-то и загородил ему дорогу. Кел, не замедляя бега, ударил его снизу в челюсть. «Паук» отлетел назад и упал на какие-то деревянные ящики. Просвистевшая мимо стрела попала в один из ящиков, и пирамида с грохотом рассыпалась.

«Пауки» запаниковали и полезли на стены. Каспар выбрался из груды ящиков и, прежде чем бежать, дважды с силой ударил Кела в грудь. Кел отпрянул и попытался перевести дух, а Каспар тоже начал карабкаться на стену.

Джеррод, опустив голову, сидел на земле над телом Лолы.

Кел двинулся к выходу из переулка, но вдруг понял: что-то не так. Ноги не слушались. В груди распространялась жгучая боль. Он приложил руку к рубашке. Ладонь стала красной.

Каспар на прощание не ударил его кулаком. Он пырнул его ножом. Кел прижал ладонь к ране, пытаясь остановить кровь. Если бы только добраться до Ключа, думал он; но переулок был бесконечным, он протянулся до самого горизонта. Келу никогда не выйти отсюда. А впрочем, это не имело значения. У него подогнулись ноги, и он упал.

Мостовая была мокрой и грязной, воняло рыбой и гнилыми отбросами. Лежать было так больно и неприятно, но Кел ничего не мог поделать: тело перестало повиноваться ему.

Он сильнее прижал руку к груди. Рубашка намокла, как будто он разлил на себя кувшин воды. Келу казалось, что какой-то огромный винт прокручивается у него в груди, ввинчивается в нее, прижимает его к мостовой. Он слышал свое дыхание, хриплое, прерывистое. Черные стены вздымались вокруг него, а где-то высоко осталась узкая полоска неба с крошечными звездами.

А потом звезды заслонила какая-то тень. Блеснула металлическая маска. Над ним склонился Джеррод.

– Ты не принц, – хрипло произнес он. – Но на тебе его плащ. Я не ошибся.Кто ты такой?

Кел хотел покачать головой, но ничего не получилось. «Я не могу сказать тебе, – подумал он, – но моя работа состоит в том, чтобы умереть за Конора, и я думаю, что именно это сейчас и случится. Я просто не верил в то, что все произойдет так нелепо».

– Прошу прощения, – сказал Джеррод. И Келу показалось, что он говорит искренне. – Такого не должно было приключиться.

Кел едва не рассмеялся. Это действительно было нелепо. Но смех причинял сильную боль, а кроме того, у него потемнело в глазах. Тени наступали со всех сторон, сливались, и Джеррод исчез. Кел не видел ничего, кроме звезд. Он снова представил себе, что лежит на палубе своего корабля, далеко от берега, там, где небо и вода имеют одинаковый цвет. Пахнет морем, за бортом шелестят волны. Если это и есть смерть, возможно, она на самом деле не так уж страшна.