– Вы решили нам отомстить, – произнесла Лилибет. Взгляд ее черных глаз был ледяным. – За что? Мой сын сдержал свое обещание.

– Он умолчал о нем, а это равносильно лжи, – начала Анесса, но ее слова заглушили музыканты, которые внезапно опомнились и взялись за инструменты.

Зазвучала музыка, и Луиза, которая уже начинала подозревать что-то неладное, снова засмеялась. Одна за другой заработали специальные машины, «заряженные» цветами, и тысячи цветочных лепестков, золотых и лиловых, ярко-розовых и темно-красных, взлетели в небо и начали, кружась, опускаться на головы людей.

Толпа под этим разноцветным дождем наконец взорвалась восторженными криками. Бенсимон вернулся – оказывается, он ходил давать указания музыкантам, – и они с Джоливетом в сопровождении Эскадрона стрел отправились провожать собравшихся высокопоставленных иностранных гостей и дипломатов к их каретам.

– Значит, ты хочешь вернуться во дворец вместе с принцем?

Он не заметил, как подошел Джоливет. Келу показалось, что морщины у него на лбу и складки у рта стали глубже, как будто он постарел на несколько лет.

Кел отрицательно покачал головой.

– Не могу. Я приехал сюда на Асти. Я должен вернуть ее в конюшню.

– Повезло тебе, – буркнул Джоливет и пошел к королевской карете, где уже сидели Конор и Лилибет; кучер натянул вожжи, лошади тронулись, и карета уехала.

За ней последовали голубые экипажи из Сарта.

Люди начинали расходиться. Лепестки цветов еще кружились в воздухе, когда Кел отправился искать Маниша, которому оставил Асти. У него было такое чувство, словно его оглушили дубиной; в ушах звенело. Встреча с принцессой продолжалась недолго, не более получаса, но она разрушила последние надежды Кела на счастливый брак для Конора.

Он нашел Асти там, где оставил ее, – неподалеку от входа во Дворец Собраний. На Манише, державшем поводья, красовался черный плащ с капюшоном. Кел насторожился: он помнил, что на молодом конюхе была красная дворцовая ливрея, а кроме того, для плаща было слишком жарко. Он прищурился, потянулся к эфесу меча, но в этот момент «конюх» откинул капюшон на спину, и на солнце заблестели распущенные черные волосы, небрежно убранные заколками с искусственными цветами.

Джиан улыбнулась.

Кел вздохнул.

– Да, мне показалось, что я видел тебя на площади. Даже боюсь спрашивать, что ты сделала с Манишем. Если ты его убила, я на тебя рассержусь. Он всегда впускает меня через Западные ворота.

– Убила? Ты что болтаешь? Я дала ему денег, вот и все, – возмутилась Джиан. – Я не чокнутая, в отличие от некоторых людей, которые травят себя ради развлечения.