Глава 1
Чёрный «Кадиллак» мягко свернул с Пенсильвания-авеню и подкатил к Северо-западным воротам Белого Дома. Дождь к утру не унялся — всё та же ровная морось, от которой чугунная ограда блестела, как лакированная, а часовой в будке кутался в форменную накидку.
— Жди нас тут, — сказал я Хэнку. — Может затянуться. Машина арендована на целый день
— Тут запрещено парковаться, сэр — к нам обернулся чернокожий водитель в стильной фуражке — Я могу встать на 17-й улице.
— Отлично, мы туда подойдем — я забрал зонтик, выбрался наружу. Ну и дрянь же погода! Потом помог выйти Мардж, распахнул над ней зонтик и мы пошли к воротам.
Офицер White House Police — немолодой, с седыми висками под фуражкой — сверился со списком на планшете, провёл пальцем по строчкам.
— Мистер Миллер и мисс Стайн? К Габриэлу Хауге?
— Совершенно верно.
Он кивнул, сделал отметку, распахнул калитку.
Внутри Белого Дома пара охранников попросила нас снять плащи, раздеться в гардеробе. Как только мы это сделали, они проверили кожаную папку Мардж и мой портфель — просто заглянули внутрь, без особого интереса, проверяя, видимо, нет ли там чего громоздкого или подозрительного.
И всё.
Я невольно замедлил шаг, оглядываясь. Никто не охлопал меня по бокам, не провёл по карманам, не попросил раскинуть руки. Нас пропускали в дом главы США, едва заглянув в сумку.
— Что-то не так? — тихо спросила Мардж, заметив моё замешательство.
— Да нет, — пробормотал я. — Просто думаю… а что, если бы я пронёс оружие? Прямо на себе, под пиджаком. Они же не проверяют.
Мардж пожала плечами:
— А зачем тебе? Ты же не сумасшедший. Потом не случайный человек, по записи.
Ох, будет у Секретной службы однажды свой чёрный день. В Далласе, через десять лет…
Мы шли по коридору Западного крыла, и Мардж, понизив голос почти до шёпота, спросила:
— Кстати, зачем ты всё это устроил вчера?
— Я⁈
— Ты, ты. Подпоил, соблазнил наивную девушку…
— … которая читала Ричардсона и знала, что Ловелас совершил с Клариссой.
— Ты меня весь вечер подпаивал и смешил! Это твоих рук дело, Кит Миллер, и не вздумай переиначивать.
— Ну, положим, наливал я. А вот наверх ты поднялась сама. И, насколько помню, не сильно сопротивлялась.
— Тише ты! — она залилась краской, стрельнула глазами на охранников вдоль коридора. — Мы коллеги. Это… это непрофессионально. Это может повредить сделке.
— Не повредит, — сказал я спокойно. — Наоборот, укрепит. Ты на себя в зеркало утром смотрела?
— Смотрела…
— И что видела?
Она промолчала, но я и так знал ответ. Я видел это сам. Всю дорогу в машине Мардж словно подсвечивалась изнутри — то особое сияние, которое у женщины не подделаешь и не нарисуешь никакой косметикой. Серые глаза, всегда чуть прищуренные, по-уолл-стритовски настороженные, нынче смотрели мягко и распахнуто. Кожа будто светилась. Уголки губ сами собой ползли вверх, и она то и дело их одёргивала, напуская деловую строгость, но строгость не держалась — сползала, как та изумрудная бретелька накануне. Даже шла она иначе: не печатала шаг, а будто плыла. Боже, а как она двигала боками! Бедра выписывали натуральную восьмерку.