— Что-то случилось? — шёпотом спросил я, когда Аннушка вышла из кухни, где мы завтракали.

— Суббота. Поедем на гору Пильную, лес слушать, — пожал Вовка плечами, налегая на яичницу.

— И много услышим?

— Мы — нет, а вот Стрелка у меня обучена. Отцу спасибо, его школа. Она выстрел за десяток километров слышит, а по вечеру, так и больше, и сразу в стойку встаёт, показывая направление.

— А суббота… Из города приехать могут? — сам догадался я.

— Угу. Есть там «любители природы». В субботу выехать, пострелять, в кого попало, а в воскресенье в баню. Даром, что сезон охоты ещё ни на какую дичь или птицу не открыт. На косулю лишь через неделю можно будет, только лишь на самцов, но вроде пока ещё никто ни одной лицензии не купил.

— А если застанем? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Что делать будем?

— А что делать? — Вован отложил вилку, посмотрел на меня серьёзно. — По закону. Задержим, протокол составим, ружья изымем, машину — до выяснения. Вызывать никого не будем, сами разберёмся. Участковый наш — мужик нормальный, подпишет, если что. Но лучше, конечно, чтоб не пришлось.

— А если с оружием полезут?

— Тогда по-другому разговаривать будем, — жёстко сказал Сорока. — Ты в Афгане был, я в лесу не первый год. Справимся. Главное — не горячиться. Они трусы, поодиночке. А толпой только на беззащитных горазды.

Я кивнул. Внутренне собрался, как перед боевым выходом. Ратибор молчал, но я чувствовал его напряжение.

Стрелка — чёрно-белая лайка, необычайно умная собака — уже сидела у калитки, готовая к выходу. Когда Вован свистнул, она сорвалась с места и побежала впереди мотоцикла, то и дело оглядываясь — не отстаём ли?

Ехали недолго. Километров через восемь Сорока свернул с дороги в лес, прямо по едва заметной колее. Пришлось попетлять между деревьями, но «Урал» справлялся.

— Тут недалеко, — крикнул Вован, останавливаясь. — Дальше пешком.

Заглушили мотор. Тишина стояла необыкновенная — только птицы поют да ветер в кронах шумит. Где-то через полчаса Стрелка навострила уши, повела носом и вдруг замерла, подняв лапу.

— Есть, — выдохнул Вован. — Туда.

Побежали осторожно, стараясь не шуметь. Стрелка вела уверенно, то и дело останавливаясь и принюхиваясь. Минут через двадцать мы услышали — впереди, за небольшим пригорком, работал мотор машины. И запах… запах свежей крови и сырого мяса.

Вован поднял руку — стоп. Достал из-за пазухи удостоверение, и вставил в нагрудный карман, так, чтобы видно было. Я сделал то же самое.

— Спокойно, без резких движений, — шепнул Сорока. — Заходим с двух сторон. Я — прямо, ты — левее, чтобы от машины отрезать.