Ему не дали сделать ни одного снимка! Он увидел искажённые страхом и ненавистью лица дежурных — администратора и двух милиционеров! И услышал их крики:

«Stop! No! You Can’t Take Pictures!».

Эти люди, почему-то, буквально, силой впихнули Kuzin обратно в вестибюль гостиницы и даже проводили его до номера.

Негр Петрович

На следующий день, хорошо выспавшись и плотно позавтракав, Kuzin, с утра, естественно, уже под опекой филёров, пошёл «гулять» по Новосибирску, изредка щёлкая фотокамерой и как бы случайно перешёл Коммунальный мост, прогулялся по Титова, вышел на улицу Станиславского и в итоге завернул в район частных домов в Станиславско-Тихвинских переулках за школой №20, разыскивая адрес проживания агента Epifan.

И первый же человек, которого Kuzin увидел в кривом переулке у водоразборной колонки, был некто, шедший с двумя полными вёдрами воды и одетый по местной босяцкой моде — в матросскую тельняшку с прорехами на груди, стеганые ватные штаны, солдатские кирзовые сапоги и облезлый собачий треух. И что удивительно, у него была иссиня-чёрная кожа, ибо он был негр.

— American⁈ — удивлённо спросил его Kuzin.

— No! Ghana! — ответил негр и знакомство продолжилось, едва начавшись.

Aizikel Yarinboy, двадцати двух лет от роду, уже «окрещённый» в «Яме» погонялом «Петрович», попал в Советский Союз пять лет назад. Его отец, владелец крошечной типографии а Аккре, считался сочувствующим местным социалистам, иногда, за деньги, печатая для них прокламации, и очень обрадовался, когда имя его младшего сына внесли в посольский список на отправку десятерых молодых ганцев в СССР для учебы на ветеринаров в сельско-хозяйственном институте Новосибирска.

Лишний рот в небогатой африканской семье всегда в тягость, а тут, хоп, и бесплатное высшее образование для ребёнка. Это ли не удача⁈ И не один ли хрен, каким быкам ребёнка научат крутить хвосты в СССР, обычным, Зебу или Ватусси? Ветеринары в Гане всегда жили хорошо.

В общежитии института, где проживали молодые ганцы, им было голодно и неуютно. Стипендия маленькая, посылок не было. Только иногда приезжали посольские, считали их, как скотину, по головам, вот и всё общение с Родиной.

И было бы совсем скверно, но рядом с институтской общагой по улице Добролюбова, 158, стоял обычный продуктовый магазин с директрисой Анютой, моложавой дамой сорока пяти лет, во всех отношениях очень интересной и доброй. И студенты-ганцы после занятий ходили в магазин к Анюте подрабатывать грузчиками, за деньги и продукты.

Поначалу новосибирцы шарахались от молодых, белозубых, всегда улыбавшихся, мускулистых негров, со скоростью звука таскавших по магазину — мешки, коробки и ящики. Но потом привыкли, и именно тогда, и именно из Анютиного магазина по стране пошёл гулять до сих пор популярный мем: