«Пашут, как негры!»
И даже кусочка сахара у Анюты теперь не пропадало. А вороватых мужей своих подруг Анюта уже давно не брала на работу, устав их ловить, то с куском сыра, а то и с ящиком пива.
Ещё у Анюты была дочка Светка, двадцати лет. Она в последнее время частенько приходила к матери в магазин, в том числе и полюбоваться на молодых чернокожих атлетов в работе. И уже вскоре своими земляками от имени Анюты уже командовал Петрович!
А потому что, на по своему симпатичного Петровича положила глаз, сначала Светка, а потом и сама Анюта. Светка была не против, Петрович тоже, и теперь они втроём жили в Анютином небольшом, но уютном домике за школой №20.
Тайная надпись на заборе
«Повезло! — обрадовался Kuzin. — Мне тебя, nigger, сам бог послал!».
Дело в том, что условным знаком для Epifan о необходимости идти в ресторан гостиницы «Советская» для личной встречи с прибывшим американским куратором, являлось написание известного короткого матерного слова из трех букв, белой краской, крупно, на заборе, напротив домика Epifan.
И это была третья, но уже роковая ошибка ЦРУ. Писать это слово в переулке, где все заборы и ворота им, итак, исписаны… Ну какой советолог в ЦРУ это вообще мог придумать⁈ И кто это будет писать, сам Kuzin? А вдруг его поймают?
«А чем это иностранец у нас таким занимается с банкой краски и широкой кисточкой?» — спросят его.
Поручить кому-то за деньги? А на каком языке с этим «кем-то» разговаривать? На русском нельзя, иностранец же Kuzin, типа, не знал русского. В общем, с любой стороны, плохая это была идея, практически провальная.
Но тут, хоп, и подвернулся англоговорящий Петрович. Он, кстати, был очень удивлён, но за пятьдесят долларов просьбу Kuzin написать то слово на заборе, выполнил. И как оказалось, напрасно!
Агент ЦРУ Epifan
Epifan, как баран на новые ворота, долго смотрел на свежую надпись белой краской, вдруг появившуюся на заборе напротив и недоумевал… То ли это сделали местные, что не возбранялось и было наиболее вероятным, а то ли его вызывал его американский куратор, что было невероятно, так как все его сношения с ЦРУ, он считал, были закончены ещё двадцать лет назад, когда те перестали ему платить «за шпионаж».
В итоге Epifan решил не рисковать и позвонил своему куратору в УКГБ НСО с сообщением о появлении условного знака ЦРУ. А потому что, пятнадцать лет назад он был перевербован при неудачной попытке скрытного хищения запчастей к секретному изделию СС-20 из заводского склада через сделанный им подкоп. Эти запчасти точь-в точь подходили к пылесосу «Урал» и являлись страшным дефицитом на местной барахолке.