И уже через час всё было готово. Светокопии вполне приличного качества уже были разобраны и сшиты. За свои «волшебные» зарплаты технические работники редакции журнала работали, как часы. А дальше Никульковский собрал небольшое совещание в составе: своего заместителя Геннадия Фёдоровича Карпунина; ответственного секретаря Владимира Ивановича Зеленского; редактора отдела прозы — Нелли Михайловны Закусиной; редактора отдела поэзии — Владимира Фёдоровича Орлова; редактора отдела очерка — Абрама Китайника. Каждому вручил по копии романа и коротко сообщил:

— Товарищи! Завтра жду ваше мнение и предложения по этому произведению. Я домой, читать, а то в редакции невозможно, постоянно дёргают. До завтра!

Положил к себе в портфель принесённый Изой машинописный экземпляр и убыл домой. Редакционный «Москвич» он принципиально не использовал как личный транспорт, ездил на службу на автобусе.

Роман Архипова

Пока Анатолий Васильевич ехал домой, то несколько раз ловил себя на мысли, что ему хочется прямо сейчас, в автобусе, достать рукопись из портфеля и продолжить её читать. Очень уж любопытно было узнать результат испытания главным героем магического змеиного свисточка.

Дома он попросил у супруги тарелку с бутербродами, чай с лимоном и не мешать ему некоторое время. Ушёл к себе в кабинет и погрузился в чтение, уже не наскоро, а с удовольствием внимая сюжету и катая некоторые слова на языке.

Превысокомногорассмотрительствующий… Самое длинное слово в русском языке, тридцать пять букв. Какая прелесть! Ну откуда этот мальчик с заводской окраины знает этот старинный языковый курьёз, гротескный «канцелярит»? Его даже не в каждом словаре найдёшь. И главное, применил его правильно и с нужной интонацией, а именно — в вердикте, якобы, независимого суда, как самопоименование. Это был признак настоящего литературного слуха: не выпендрёж, а точный инструмент.

«Хм-м, если мальчик так чувствует язык, то что ещё он умеет?»

И перед Никульковским раскрылся жестокий, но прекрасный мир магического средневековья — алхимия, киновиархи, причтики, предстоятели, народоправство, денунциации, файерболы, макеры-меламеды, баричи, бевы, человейники, алхимический педагогиум… Всё ярко, вкусно, сочно и по делу, не ради красного словца!

«Нет, это невозможно! Ребёнок четырнадцати лет не мог это написать! — мысленно повторил Анатолий Васильевич вывод Станиславы Феликсовны. — И если это правда написал четырнадцатилетний мальчик, то либо я ничего не понимаю в литературе, либо литература только что сделала шаг туда, куда я не готов за ней идти».