Для главреда журнала такие формулировки означали: по партийной линии — «строгач» с занесением в личное дело и обязательным публичным покаянием с посыпанием головы пеплом, иначе — партбилет на стол; по советской линии — вплоть до увольнения с «волчьим» билетом; а по медицинско-бытовой линии — инфаркт или, в лучшем случае, длительный запой.

С цензурой было ещё хуже. После ухода в 1973 году на пенсию начальника управления — Анастасии Константиновны Багиной, которая хоть как-то «слышала» опекаемый контингент, управление долгие годы работало вообще без начальника. Поэтому сотрудники управления не были склонны к конструктивному диалогу и обсуждению спорных вопросов с ответственным секретарём редакции журнала Зеленским. Просто «рубили» всё подряд и по малейшему поводу, боясь ответственности.

Иногда доходило до абсурда. Так в очерке о нефтяниках Приобья цензор потребовал убрать фразу «разливанное море нефти». По его мнению, она раскрывала информацию о стратегических запасах добычи.

В общем главным уменьем главредов журнала «Новосибирские Огни» при Советской власти считалось не создание ими литературных шедевров, это во все времена делали авторы и редакторы отделов, а уменье хитрить, лукавить, изворачиваться, лавировать, валять Ваню, заводить рака за камень, наводить тень на плетень, заправлять арапа и так далее. Такое далеко не каждому по плечу!

Здоровый цинизм, холодный расчёт и крепкий алкоголь — вот три столпа выживания и редакторского долголетия в агрессивной среде номенклатурной партийно-хозяйственной жизни в СССР. Новосибирск не был исключением. И ведь всего этого главреду надо было придерживаться так, чтобы в обычной жизни ещё и оставаться нормальным человеком — супругом, другом, родителем. К сожалению, это не всегда удавалось делать гармонично, поэтому пьянка и аморалка были обычным делом в редакционной среде.

Анатолий Васильевич Никульковский всем перечисленным владел виртуозно, поэтому и простоял у руля журнала целых двенадцать лет, ещё застав Перестройку и Гласность — ломку вообще уже всех политических и морально-этических устоев страны и общества. На том и погорел — седина в голову, бес в ребро! Демонстративно! Напоказ! В 1987 году обком был уже чуть жив, но сил порвать конкретного человека в клочья на старых дрожжах лукавой коммунистической морали ему хватило. Вот не подождал главред пару лет со своей поздней любовью, когда уже и обкома не стало и всем уже было по-барабану, кто с кем спит.

Но всё это будет потом, а в 1975 году, на пике социализма, Анатолий Васильевич только начинал свою карьеру главреда — искусно и с удовольствием дёргал тигра за усы, искрил, гнул свою линию, легко уворачивался из-под партийного молота, дурил цензуру и, бывало, даже сталкивал их лбами — обком и цензуру.