Раскидав камни таким образом, Никульковский расслабился. Две обратных связи он получит, видимо, недели через две, и по их характеру поймёт, как эти камни собирать и куда двигаться дальше. Или вообще не двигаться и ничего не собирать, героем на баррикадах он никогда не был. А пока можно заняться текущими делами, коих уже поднакопилось.

Однако всё вышло не так, как он предполагал. Вернее, не совсем так…

Началось…

Следующим утром, как только Никульковский приехал на службу и зашёл в приёмную, секретарша протянула ему трубку городского телефона:

— Обком! Вас!

На той стороне провода был Аверьянов:

— Ну ты устроил мне, Анатолий Васильевич… вот звоню, наругаться на тебя хочу.

Главред напрягся, но голос был не злой:

— А что такое, что случилось, Геннадий Иванович, не пойму я что-то?

— А то, что мы с женой и сыном сегодня полночи сидели на кухне, пили чай с сушками, читали и передавали друг-другу листочки из папки, которую ты мне вчера прислал.

— И как? — облегчённо выдохнув, осторожно спросил главред.

— А так, что ты, друг мой, забыл положить в папку продолжение, вторую часть! Мои меня чуть не задушили… на самом же интересном прервалось! Обещал им сегодня принести. Так что давай, исправляй ошибку, жду. Мы всей семьёй ждём!

— Так эта… — замялся главред.

— Что, эта? — грозным эхом отозвался Аверьянов.

И тогда Никульковский рассказал ему всё — про Изу Решетняк, про Некрасова, про мальчика, которого ещё даже не видел, про школу где-то на окраине, в которой дети на переменах играют в главного героя этого романа, про «Клуб книголюбов» и про цензора, который ещё не прислал своё заключение.

— Значит так, — включил в себе руководителя Аверьянов, внимательно выслушав главреда. — Завтра с утра едем с тобой в эту школу и там на месте разбираемся с ними со всеми. Мой секретариат предупредит их руководство о нашем визите. А заключение Смирнова, как пришлёт, мне на стол, не читая, итак, понятно, что он там понапишет. Я с ним сам про это пообщаюсь, по старой памяти. До завтра!

— До завтра! — отозвался главред, попросил у секретарши чай с лимоном и сел за рабочий стол. Работать!

Через час раздался звонок от Смирнова. За внешне ледяным спокойствием голоса цензора, явно угадывался целый шквал негативных эмоций.

— Здравствуйте, Анатолий Васильевич! Это Смирнов из обллита. Да, тот самый. У меня один вопрос — вы зачем мне эту антисоветчину прислали⁈

— Э-э-э… — проблеял главред.

— Вы можете представить, что с вами будет, если я дам ход этому делу по линии КГБ⁈ Зря вы меня за дурака держите. Полагаю, Союз Свободных Окум — это Советский Союз? Пятнадцать окум — это пятнадцать советских республик? Глупый и коррумпированный владетельный князь Мих Ретт — это первый секретарь обкома КПСС товарищ Фёдор Степанович Горячев⁈ С чего это взял? Не трудно догадаться… фразочки в диалогах и даже цвет носа совпадает! Это не аллегория, это пасквиль.