Купец побледнел настолько стремительно, что его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Массивная челюсть отвисла. Он затравленно посмотрел на Соломона, но ростовщик лишь невозмутимо, с легкой полуулыбкой помешивал серебряной ложечкой свой остывающий чай.

— Откуда… откуда вы всё это… — пролепетал Хлынов.

Я усмехнулся. Откуда… Он даже представить не может, каким был бы ответ на этот вопрос, приди мне в голову безумная мысль сказать правду.

Например, что в две тысячи двадцать пятом году у меня осталась огромная корпорация и несколько дочерних предприятий. Что я занимался бизнесом практически половину своей жизни. И в большей мере — незаконным. Что как только Рахиль озвучила скромную информацию о положении Хлынова, мой мозг моментально сделал объёмный расклад по всей ситуации. Для этого даже не потребовалось узнавать о купце что-то еще.

Конечно, это все я говорить не стал. Ответил иначе.

— Достоверная информация в Харбине стоит очень дорого, но умные люди знают, как её получить. Меня не интересует ваше прошлое и ваши провалы. Меня интересует ваша территория. Вся, целиком. Лесопилка на окраине Пристани, со всеми капитальными постройками. Мне нужны склады, высокий глухой забор и персональный железнодорожный тупик. Какова точная сумма вашего основного долга перед японцами на сегодняшний день?

Хлынов судорожно сглотнул ком, вставший в горле, схватил бокал, трясущейся рукой опрокинул в себя остатки коньяка.

— Шестьдесят тысяч иен… — выдавил он сдавленным шепотом. — Под залог всего комплекса. До последней доски. «Иокогама» не даст отсрочки ни на час. У них свои купленные люди в суде и в управе. Оформят изъятие за один день. Пустят по миру, ироды узкоглазые…

— А во сколько вы сами оцениваете этот актив? В нормальное, мирное время? — продолжал я давить на Хлынова.

— Да там одной земли и строевого леса на сто пятьдесят тысяч золотом! — взвился купец. Лицо его пошло красными пятнами, в нем на секунду проснулась былая деловая хватка. — Контора кирпичная, на века строил, на совесть! Два пакгауза огромных, теплых, бараки для рабочих на четыреста душ, лесопилка с новейшим германским паровым локомобилем, ленточные пилы! Да я одних станков завез на бешеные тыщи! Это же золотое дно было! Если бы не красные… если бы армейские подряды не сгорели…

— Если бы у бабушки были определенные мужские признаки, она была бы дедушкой, Ефим Петрович, — перебил я Хлынова.

Бизнесмены, живущие прошлыми победами и обвиняющие обстоятельства, всегда заканчивают одинаково — в придорожной канаве с пробитой головой.