Несмотря на откровенно убогий вид, в этом человеке угадывалась жесткая военная выправка.

Глаза у него были… пожалуй, мертвые. Холодные, выцветшие, абсолютно пустые. Так бывает, когда человек неоднократно встречался со смертью.

Когда-то очень давно мне приходилось видеть подобный взгляд. У парней, которые в 90-х вернулись из Чечни, или у профессиональных киллеров. В общем у тех, кто давно перестал делить людей на хороших и плохих. Для них пустить пулю в голову — просто скучная рутина, вроде забивания гвоздя.

Судя по всему, это и был полковник Игнатов.

— Закрыто, — хрипло бросил он. Даже не поднял головы, продолжал методично перебирать какие-то латунные шпингалеты. — Учет товара. Приходите завтра. Или… никогда.

Последнюю фразу полковник сказал точно так же, как и предыдущие. Без малейшего проявления эмоций. Если бы не это каменное лицо, заподозрил бы в его словах сарказм.

— Мне не нужны шпингалеты, полковник, — я подошел вплотную к прилавку. — Мне вас порекомендовал Соломон Маркович. Он уверял, что в вашей лавке найдется инструмент посерьезнее гвоздей. Для деликатной резьбы по живому дереву.

Игнатов замер. Медленно, словно нехотя, поднял голову. Оценил мою шубу, затем перевел тяжелый, свинцовый взгляд на Тимофея. Как профессионал, полковник мгновенно считал в вахмистре родственную душу. Солдата, который привык убивать быстро и без лишней рефлексии.

— От Соломона, значит… — Игнатов вытер мозолистые руки о грязную ветошь. — И какой же инструмент интересует молодого господина? Для охоты на уток или на дичь посерьезнее?

— Посерьёзнее, — кивнул я, — Можно сказать, в промышленных масштабах. Мне нужно вооружить два десятка людей. И организовать круговую оборону на обширной территории. Товар нужен был еще вчера. Плачу золотом и японскими иенами.

Слово «иены» произвело на Игнатова воистину чудотворное влияние. Я бы сказал, он даже слегка оживился. Наличная валюта банка Японии на сегодняшний день явно весомее любых патриотических лозунгов.

— Амбициозно, — хмыкнул полковник, шрам на его щеке неприятно дернулся. — Вы собираетесь устроить в Харбине локальную войну, господа? Знаете, последние годы мне пришлось отказаться от участия в военных кампаниях. Приключилось досадное недоразумение. Ранение. Вынужден был служить интендантом. Но мой прошлый опыт говорит — Харбин не лучшее место для открытых столкновений.

— Начать войну? — переспросил я, с усмешкой покачал головой, — Пожалуй, более верно сказать — собираюсь закончить чужую.

Игнатов молча кивнул. Вышел из-за прилавка, направился к тяжелой железной двери в глубине лавки, скрытой за стеллажом с ведрами. Лязгнул массивным засовом.