Я пристально посмотрел на казака.

— Тимофей, а ты чего тут делаешь? Не по чину тебе горшки за мальчишкой выносить. Бросил бы. Или сам ушел. Уж ты-то выживешь везде.

Вахмистр криво усмехнулся, погладил бороду. В глазах мелькнуло что-то горькое, больное.

— Не по чину, Павел Саныч. Верно. — Он достал кисет, начал виртуозно скручивать цигарку одной рукой. — Только ведь нет больше чинов. И России нет. Империя умирает, батюшка. Погоны сорвали, знамена в грязь втоптали. Что осталось-то? Совесть да кровь. Оно и вы по новым правилам более не князь. Токма я эти правила не признаю.

Казак чиркнул спичкой, затянулся. Выдохнул дым в щель между досок.

— Я ж не просто вахмистр. Начальником Личного Конвоя был у батюшки вашего, генерала Арсеньева. Десять лет при нем. Он меня с каторги вытащил, от расстрела спас. Я ему жизнью обязан. Когда нас под Омском прижали, генерал приказал: «Тимоха, я остаюсь. А ты бери Пашку. Уходите. В Китай его вези. Это единственный шанс. Чует мое сердце, не отстоять нам Россию-матушку. Пашка — последний Арсеньев. Головой за него отвечаешь. Ты теперь не мне служишь, ты роду служишь. Клянись!».

Тимофей пожевал губами, сплюнул на пол крошки табака.

— Я крест целовал. А казаки клятв не нарушают. Вы теперь — глава рода. Тимофей Гардеев — ваш цепной пес. Сдохну, но жизнь последнего Арсеньева уберегу. Батюшка ваш…он для меня столько добра сделал. Вовек не расплатиться. Не смог его от смерти… — Тимофей осёкся, втянул воздух ноздрями, покачал головой, — Но уж сына точно доставлю, куда велено.

Я молча смотрел на казака. Думал. Анализировал. И где-то даже испытывал чувство, подозрительно похожее на радость.

Вот это бонус мне достался. Тимофей не слуга. По своей подготовке он легко на роль начальника службы безопасности тянет. Преторианец. «Личник» от бога. В девяностые такие люди стоили дороже золота. Он не станет мои носки стирать, но перегрызет глотку любому, если почувствует угрозу «сиятельной» жизни. Такой будет рядом не за страх, а за совесть.

— Спасибо, Тимофей, — сказал я серьезно. — Услышал тебя. Понял. От души благодарен.

— Будет вам, — буркнул вахмистр, смутившись. — Вы лучше скажите, есть хотите? Я тут сухарь сберег и сала кусочек. Вам силы нужны.

Я усмехнулся. Губы тут же заныли. Сухие, потрескавшиеся.

— Давай сало. Жра…

Осекся, мысленно отвесил себе солидного леща. Никаких «жрать». Надо стараться говорить соответственно роли молодого князя. Вести себя так же.

Пока ни черта не ясно. Кроме того, что мы едем в Китай. Наверное. Будущее очень непонятное. Лучше действовать осторожно.