Я лежал на нижнем ярусе, с краю, ближе всего к печке. «VIP-место», видимо.

Напротив, на соседних нарах, сидела женщина. На вид ей было лет тридцать, но глаза… Глаза столетней старухи. Пустые, выцветшие, как старая тряпка. Она кутала голову в драный оренбургский платок, из-под которого выбивалась прядь совершенно седых волос. На коленях женщина бережно качала какой-то сверток из тряпья.

— Мадам Туманова, — тихо, почти одними губами пояснил Тимофей, заметив мой взгляд. — Сынишка помер у ней позавчера. Прямо на руках. На полустанке вынесли, в снег положили. А она не верит. Всё качает пустые тряпки. Тронулась умом, сердешная. Не жилец. Тоска её сожрёт.

Я перевел взгляд выше. На верхних нарах кто-то глухо стонал. Свесилась рука — восковая, желтая, с синюшными ногтями.

— Поручик Неверов, — прокомментировал вахмистр. — Гангрена. Рана в бедре, осколочная. Завоняла уже рана-то. До Китая не дотянет. Еще вчера голову поднимал да разговаривал. А сегодня уже все.

Поезд полз медленно. Колеса стучали ритмично, убаюкивающе. Внезапно раздался резкий визг тормозов. Толчок. Состав встал.

Тимофей мгновенно изменился. Из заботливой няньки он превратился в хищника. Метнулся к щели в стенке вагона, прислушался.

— Встали, Павел Саныч. Плохо встали. Заброшенный разъезд прямо перед границей, в распадке. Глухомань. Лес кругом.

Он обернулся ко мне, его взгляд стал тяжелым, колючим:

— Место дрянное. В таких мародеры и пасутся. Ждут, когда поезд остановится. Охраны у эшелона нет. Нельзя тут стоять.

Он не договорил. Замолчал, прислушался. Я тоже напряг слух. Снаружи, сквозь вой ветра, донеслись звуки.

Выстрел. Одинокий, хлесткий. Потом крики. Грубые, гортанные. Снова выстрел. И методичный лязг откатываемых дверей. Вагон за вагоном. Ближе. Ближе.

Бам. Бам. Бам.

Они шли по цепочке, проверяя каждый вагон.

— Трясуны, — определил Тимофей. — Мародеры местные. Или дезертиры.

Внутри разлился знакомый холод. Как тогда, много лет назад. Когда понимал, что вопрос стоит жёстко — либо я, либо меня. Мозг начал быстро обрабатывать варианты дальнейших событий. Все они выглядели хреново.

Я слабый. Лежу, не могу встать и драться. А драка явно намечается. Ну или просто убийство. У мародеров нет ни флага, ни Родины. Они за три копейки глотку перережут. Сука!

Нет. Ни хрена подобного. Не для того я в будущем сдох, чтоб в пошлом снова кони двинуть. Серега Серов никогда не сдавался. Не получается бить открыто, значит нужна хитрость.

Один Тимоха не справится. Они его массой задавят.

На остальных пассажиров рассчитывать нечего. Эти просто побоятся.