— Начинаем! Илья, мощность на пятьдесят процентов! Плавная подача!

— Не то, — спокойно отозвался Баюн. — Фон гасит импульс. Как матрасом накрыли. Не пробивает. Мощности не хватает, чтобы продавить их помеху.

— Понял. Василиса Дмитриевна, нужна ваша интуиция! Забудьте расчеты! Какая нужна частота, чтобы пробить этот низкочастотный мусор? Навскидку!

Она на секунду прикрыла глаза, сосредоточившись. Потом ее глаза вспыхнули стальным блеском.

— Высокая. Очень высокая. Попробуй триста сорок! Амплитуда — двенадцать!

— Илья, слышал⁈ Триста сорок! Мощность — семьдесят процентов! Давай!

Илья с силой повернул массивный медный регулятор. Гудение прибора стало выше.

— Есть! Пробило! — напряженно констатировал Баюн. Даже его, похоже, зацепила серьезность ситуации. — Поток пошел! Но он нестабилен. Скачет как напуганная мышь. Эта дрянь пытается его компенсировать!

— Ну вот, опять завыло, — снова ухмыльнулся Степан Матвеевич. Но в этот раз на него никто не обратил внимания.

— Держать мощность! Илья, не сбрасывай! Василиса, давай мне диапазон! От и до! Будем искать резонанс вручную!

— От трехсот двадцати до трехсот шестидесяти! — выкрикнула она.

— Илья! Слушай меня! Начинаешь с трехсот двадцати. Я говорю «дальше» — плавно крути на два вверх. Баюн, лови момент, когда поток стабилизируется! Поехали!

Это была уже не изящная технология, а грязная, грубая работа — насколько так вообще можно назвать операции с техникой.

— Давай!

— Есть триста двадцать!

— Нет! — сообщил Баюн.

— Дальше!

— Триста двадцать два!

— Нет!

— Дальше!

Илья крутил ручку, его лицо было мокрым от пота. Василиса стояла рядом, впившись взглядом в проводник, ее губы беззвучно шевелились, повторяя цифры.

— Триста сорок восемь!

— Теплее… — продолжал делиться наблюдениями Баюн. — Почти… Еще!

— Давай!

— Триста пятьдесят!

— Есть! Стоп! Держи эту частоту! Держи!

И в этот момент вой прибора сменился ровным, мощным, уверенным гудением. Фиолетовое моргание кристаллов перешло в стабильный, чистый голубой свет.

Все взгляды метнулись к контрольному датчику, который Василиса прикрепила к стене. Стрелка, до этого лежавшая на отметке «47%», дрогнула. А потом медленно, потихоньку поползла вверх.

Сорок семь… Сорок девять… Пятьдесят два… Пятьдесят пять…

Участок старого проводника на стене ничуть не изменился на вид, но я знал — он очищался. Процент за процентом восстанавливал проводимость — нашими стараниями.

Степан Матвеевич утратил свою издевательскую ухмылку. Его глаза, до этого полные презрения, округлились, как два пятака. Он сделал шаг к датчику, не веря своим глазам.