—Кровь Арора… — с прежней улыбкой сверкнула глазами Аллане’Эари. —А теперь посмотри куда это все привело мою сестру и её народ…ты похож на Арора. И духом и волей. Из тебя выйдет превосходный, могучий Сидхе. Пойдем со мной, Ард, — она протянула ладонь. —Пойдем со мной в Град на Холме. Ты должен был отправиться туда в тот же миг, когда научился Говорить. Пойдем. Таков сон Спящих Духов. Пойдем. Ты станешь Сидхе. Снега и Льды зимы омоют твою душу, и Тьма отступит. Пойдем. Ты займешь свое место в свите Королевы. Пойдем. Ты станешь мне мужем, а я стану тебе женой. Пойдем и…

Её слова все звучали и звучали, а перед глазами Ардана кружились образы. Чужие образы. Образы незнакомой ему жизни. Не его жизни. Кого-то другого. Кого-то, кто ходит по незримым тропам, кто видит мир таков, каким тот являлся на самом деле, а не каким его видели глаза смертных; он видел кого-то, кто постигал тайны столь сложные и чарующие, что их невозможно описать ничем, что может звучать; он жил и дышал там, где нет ни воздуха ни биения сердца, а лишь… лишь нечто.

И она была рядом. Рядом с ним.

Принцесса Зимы.

Аллане’Эари, Сидхе Холодной Летней Ночи.

Ардан схватился за грудь. Схватился за огонек зеленых глаз, светивших вдали его свившейся кольцами тропы.

—

Нет твоей власти надо мной, ведьма, — с трудом произнес Ардан.

Поднялся ветер. Закружились звезды над головой.

—Пойдем со мной, Ард! — зазвучал грозный, гулкий голос. —Арор обещал тебя мне!

Ардан не слушал её. Старался не слышать ни единого звука.

—Ты не знаешь моего истинного имени, — он произносил слова, которым его научила волчица, вкладывая в них все, что только мог вложить. —Ты не ходила по моим тропам. Ты не знаешь где мой дом, и кто мои духи.

—

Он обещал мне! — кричала принцесса. —Ты моя уплата за его долг!

—

Уходи туда, где нет места смертным, ибо здесь нет места тебе, ведьма. Здесь кровь лишь моих предков. Здесь шепот лишь моих духов. Здесь нет места тебе и твоему роду, ведьма. Здесь…

Он не успел договорить. Она схватила его за подбородок и легко, словно пушинку, вздернула в воздух заглядывая глубоко внутрь глаз.

—Я могу и подождать, Говорящий. Она ведь просто смертная. Я пять веков ждала уплаты долга Арора. Могу подождать еще столько же. Помни про свой долг моей Матери, смертный. Этой зимой ты уплатишь его. И помни, что твоя жизнь принадлежит мне по праву. По праву, которое мне отдал Арор.

Она впилась своими губами в его. И в этом поцелую не было ничего теплого, ничего ласкового, ничего человеческого. Лишь что-то животное, яростное и такое же ледяное и безжалостное, как… как холодная летняя ночь.