Джон снова улыбнулся, демонстрируя достижения зубных врачей.

Они пожали руки и Ардан отправился в обратный путь. Он миновал изогнутую дугу коридора, прошел мимо магов, по-прежнему занятых собственными гримуарами, и вышел на улицу. Лицо обдал пусть и не самый свежий и прохладный, а скорее удушливый и горячий ветер, но Арди был рад и ему. Он пропустил его между пальцами и попытался прислушаться к историям, но ветер спешил спуститься с холмов Старого Парка и поскорее окунуться в Ласточкин Океан, дабы спастись от непривычной для него жары.

Метрополия не любила лето. Не так, конечно, как человек, страдающий по ярким Каргаамским специям, может не любить пресной еды, а скорее… не привечала. Столице Империи куда привычней кутающаяся в серую шаль осень, белоснежная зима в пушистой шубке и, разумеется, мимолетная встреча, как краткий роман, с красавицей весной.

Лето здесь выглядело чуждым. Хоть и своим. Но все еще чужим.

Арди находил что-то общее между ними двумя.

Точно так же, как он находил нечто общее между женщиной, которая подошла к нему и той «старушкой», которая сидела с ним за игральным столом на пресловутом дирижабле.

Только сейчас она сменила странный гибрид из чепчика и устаревшей шляпки, на вполне модную, широкополую, перламутровую женскую шляпку с цветами, вставленными под ленту у тульи. Вместо платья, больше походящего на наволочку, она носила жесткий корсет-жилетку и пиджак, а ниже пояса к аккуратным башмачкам спускалась аккуратная юбка, прикрывавшая голени. Мощный парфюм, от которого становилось трудно дышать, сменился ягодным ароматом; пропали старческие брыли, ушли мешки под глазами и разгладились складки на лице.

Все то, что раньше являлось гримом, так и осталось где-то на дирижабле.

Перед Арди стояла женщина лет двадцати семи. С густыми, черными волосами, размашистыми, кустистыми бровями, высокими скулами, тонким носом, пухлыми губами и, единственное, что напоминало старушку с «дирижабля» это блестящий взгляд голубых радужек, обрамляющих темные, глубокие зрачки и спокойный ритм сердца.

Она, наверное, была красива, но Арди из-за Цассары, а затем и своих чувств к Тесс, окончательно потерял способность различать женщин по абстрактным внешним данным.

А еще…

— Вы узнали меня, господин Эгобар, — не спрашивала, а утверждала женщина, протягивая ладонь, обтянутую коричневой кожаной перчаткой с вырезами для костяшек. Такие пользовались популярностью у женщин, водящих авто.

— Таисия Шприц, — Ардан легонько, чтобы не причинить боль, сжал протянутую ему ладонь. Женщинам правилами позволялось не снимать перчаток при рукопожатии и это не считалось оскорблением. — Независимый журналист. Я видел несколько ваших статей.