Но Борис молчал.

Потому что не был уверен, что если хоть что-то скажет, то сможет удерживать концентрацию над печатью и своей Лей. Одно дело на площадках Большого защищаться от учебных заклинаний и волшебных, глиняных пуль, способных разве что синяки оставить, и совсем другое — настоящие военные винтовки.

Откуда они вообще здесь взялись⁈ В самом сердце мирной столицы!

Борис чувствовал, что Елена пыталась при помощи модифицированной печати Камнепада обрушить стены домов, но у неё ничего не получалось и печать, то и дело, ломалась, попутно забирая один луч за другим.

Но если Елена пыталась колдовать, значит с ней все в порядке.

Тело Бориса среагировало быстрее разума. Он оттолкнул Тесс от края щита еще до того, как сообразил что именно делает. Сказались тренировки в Большом и частные уроки, которые он покупал у предоставлявших подобные услуги отставных боксеров Рынка Заклинаний.

Борис, все же, не сдержался и выкрикнул:

— В укрытие! — на случай, если Тесс снова попробует втащить своего жениха под щит.

Проклятье… Прямо на глазах Бориса одна из пуль насквозь, вырывая кусок мяса, пробила правое плечо его друга. Тот оказался по другую сторону щита. Явно пребывая в шоке и растерянности.

С кем бы он не занимался военной магией и как бы глубоко не погряз в дела Петра Огланова, его близкий,единственный друг все еще — просто Ард Эгобар. Бывший ковбой и книжный заучка. Он не видел всего того, к чему с детства привыкли такие дети, как Борис и Тесс.

Он хотел выкрикнуть что-то еще. Привести друга в чувства. Чтобы тот забыл о страхе, боли и полз под щит.

Может быть, если Ард доберется до посоха, то у них появится шанс и…

И Борис едва было не потерял концертацию над печатью и не сломал её так же, как ломала за спиной свои заклинания Елена.

Громоподобный рык, одновременно похожий на рев разбуженного медведя и крик Каргаамского льва, которого Борис видел в зоопарке, заглушил канонаду.

Борис не помнил лекции профессора Листова по Общей Теории Звездной Магии, в которой тот рассуждал о первозданном цвете Лей. Но, видимо то, что Борис в данный момент видел перед собой, ею и являлось.

Рык, исходивший изо рта… нет, изпасти его друга, буквально резонировал с белесой дымкой, струящейся из пор Арда. Буквально на глазах Бориса его друг начал раздуваться в мышцах, из-за чего заскрипел его костюм, чудом не расползшийся по швам.

Если прежде волосы Эгобара лишь только отдаленно напоминали шерсть, то теперь, заструившись не хуже колосьев пшеницы на ветру, удлиняясь и уплотняясь, они действительно стали напоминать именно её — длинную, косматую гриву.