К крови прибавились слезы. Пустые, холодные, лишенные эмпатии и сочувствия. Единственная, по кому плакала Инга — по самой себе.

— Я не считала…

Милар выругался.

— А ты знаешь, что эти документы можно подделать? — процедил капитан. — Знаешь, в какую суму они обходятся у Тэлкартс? Знаешьсколько девушек едут в столицу, а затем попадают к таким, как ты?

Инга молчала. Она знала. Все знала.

— Что, Плащ? — внезапно дернулась она, брызгая одновременно слюной, кровью и ненавистью. — Будешьменя в этом… обвинять? Да! Да. Наверное, кто-то из них… был младше. Но им жрать было нечего. Семьи голодали… а здесь… они получали деньги… Кров… безопасность… Я им…

— Что? Что ты хочешь сказать? Что помогала? — перебил Милар. — Ты находила девочек в бедственном положении. И убеждала их в том, что быстрый и легкий способ — самый правильный. И делала ты это вовсе не для них, а для своей наживы. И власти.Своей , Инга, безопасности. И знаешь, что самое ироничное?

— Н-н-ет.

— Что если бы не твоя жадность, Инга. Если бы ты продолжала делать свое маленькое, прибыльное дельце по нашим негласным правилам, не трогая детей, то ничего бы этого не произошло. Ты бы продолжала обитать здесь, в своем теплом логове. А теперь…

Арди расслышал характерный звук. Легкий стрекот, клацанье металла и едва слышимый скрежет. Так звучали двигатели служебных «Дерксов» второй канцелярии. Арди резко повернулся в сторону куртки Милара. Из его правого кармана торчала цепочка сигнального медальона.

Скорее всего капитан активировал его еще в тот момент, когда заклинание Арда разнесло вход в здание. Собственно, со стороны полуразрушенной арки послышались отзвуки возни, а затем внутрь хлынули коллеги Арда с Миларом.

Одетые во все черное, в черных кожаных Плащах и черных шляпах, вооруженные револьверами и саблями, они без разбора, пинками ботинок и ударами кулаков, роняли людей на пол и надевали наручники.

Послышались выкрики:

— Стоять!

— Именем Императора, никому не двигаться! Работает вторая канцелярия!

— Любая попытка к побегу — немедленная казнь!

И плач с мольбами испуганных людей:

— Не надо! Я здесь случайно!

— Я ничего не знаю! Ничего не знаю!

— Я в первый раз зашел! Просто из любопытства!

Но Плащам было плевать. И Арди не мог их осуждать. Он и сам, при виде Красной Госпожи, думал о том, не слишком ли сдерживал себя Милар.

К ним подошли Эрнсон с Урским.

— Что с этой делать? — спросил холодным тоном Александр.

Милар смерил окровавленную, с раздробленными пальцами, изуродованную гримасой ненависти, ужаса и боли, Красную Госпожу.

— Заберите на допрос, — только и ответил Милар.