Отставив таз чуть назад, Ард качнул всем телом и, выпрямляя ноги, перепрыгнул на окно. И, пользуясь долей секундного замешательства, юноша схватился пальцами за карниз и, подняв колени, запустил собственное тело внутрь квартиры. Осколки разбитого окна оцарапали его тело, но юноша уже не обращал внимания на очередную порцию обжигающей боли.

Приземлившись на пальцы ног, сжимаясь готовой к броску кошкой, он выхватил нож из собственных зубов и прыгнул вперед. «Чахотка» успел выстрелить, но пули вонзились в паркет в том месте, где Арда уже не было.

Черной тенью он проскользнул вдоль стен, а лезвие отцовского ножа, оставляя за собой широкую, алую полосу, начисто снесло голову «Доски». Тот так и не успел понять, что произошло. Маска изумления, смешанного с неверием, навсегда останется запечатленной на его почти отрезанной голове. Та, касаясь затылком лопаток, повисла на лоскуте кожи.

Фонтан густой, алой, пахнущей медью крови выстрелил под потолок. Ардан, прячась за телом поверженного бандита, дождался, пока кричащий от ужаса и шока «Чахотка» разрядит остатки барабана.

Пули попадали куда угодно — в пол, в стены, в дергающееся тело «Доски», но не в Арда. Чему тот был только рад.

Когда взведенный курок крякнул о металл, Ард высунулся из своего замершего «укрытия».

— Я порежу её! — кричал «Чахотка», приставив нож к горлу пожилой женщины. — Порежу, сраный ты Плащ!

Милар говорил взять «Чахотку» живым. Без его показаний они не смогут отыскать госпожу Шприц в далеко не маленьком Тенде и тем более в его складской части. Там можно годами рыскать, а так и не обнаружить ничего, кроме бесконечных ящиков, бочек, мешков и всего того, что требовалось хранить под жестяными крышами.

— Не шевелись, ублюдок! — плевался «Чахотка». Двигаясь спиной к двери, он тащил за собой старушку, по щеке которой текла одинокая слеза.

Может, из-за обострившихся чувств охотника, может, из-за того, как сильно к сердцу и разуму рвались осколки Имен, звеневших вокруг юноши, но он увидел отражение на поверхности одинокой капли.

Там, за его спиной, в углу, мать сжимала плечи маленького мальчика. Она обнимала его и тихо всхлипывала.

Пули попадали куда угодно, кроме как в Арда.

Одна из них нашла свою цель в груди мальчика. Раскинув руки в стороны, он, с еще мокрыми от слез глазами, слепо смотрел в потолок. Совсем маленький.

«Какие же они красивые, господин волшебник».

«Кто?»

«Ангелы».

Ардан поднял взгляд и встретился с безумными глазами «Чахотки». Запахло страхом. Едкой, сладковато-гнилостной вонью ужаса добычи, которая поняла, что, что бы ни произошло, что бы ни случилось, но её дни сочтены. Даже если она убежит от охотника на другой край света, то это лишь продлит её судорожную агонию.