В глазах Арда отразилось понимание ситуации. Он сжал безвольную руку Милара, после чего поднялся на ноги и, вытащив из кармана пальто тряпичный чехол, убрал в него посох и закинул через плечо. Затем немного подумал и, скинув ботинки, поставил те рядом с Алоаэиол.
— Ты ведь планировала это с самого начала, да, капитан? — шепнул Ард. — Как бы все ни сложилось, тебя объявят виновной и отправят в ссылку. Прямиком к лейтенанту Корносскому.
Алоаэиол лишь улыбнулась.
— Дознаватель, — произнесла она вслед капралу, так и не дождавшемуся ответа.
Спрыгнув с пирса, он, босоногий, с посохом за спиной, помчался следом за предателем.
И, может быть, лишь теперь Алоаэиол наконец поняла, почему Йонатан так сильно уважал этого мальчишку.
* * *
Ардан, чувствуя, как когти вгрызаются в лед, как ветер обдувает вспревшее лицо, как ширятся ноздри, улавливая в воздухе запах, делал то, чему его учили с самого раннего детства. Он бежал по следу добычи.
Где-то внутри его сознания, сопровождая погоню синим светом, сияла третья звезда.
Звезда с десятью лучами.
Глава 107
Ардан бежал по снежному настилу, припорошившему ледяную крышку, сковавшую Ласточкин Залив. Там, дальше на востоке, холодные воды океана не сдавались даже самым яростным пощечинам холодной зимы, но здесь, около берега, залив промерзал едва ли не на несколько метров — так что без ледокола не пройти.
Ард мотнул головой и отбросил в сторону неуместные мысли. Сознание путалось. Почему метка Аллане’Эари сработала именно сейчас и пропала только после клинической смерти Милара? Что будет с самим Миларом? Успел ли Ард вовремя или же мозг капитана получил серьезные повреждения? Как все воспримут Полковник и комиссия из Парламента? Что означал тот факт, что Темный Эан’Хане владел Звездной магией? И, самое главное, что ему делать и как спрятать свои десять лучей в Синей звезде? Потому как Ардан совсем не спешил становиться подопытной мышью в секретных лабораториях Империи.
—«Сосредоточься », — сам себе напомнил юноша. — «Это все мысли завтрашнего дня» .
Снег хрустел под босыми ступнями — сухо, колко, как раздавленное стекло. Ардан давно перестал чувствовать тяжесть в икрах: ноги онемели где-то на полпути через Ласточкин Залив, превратившись в два деревянных обрубка, которые он переставлял скорее по привычке. Дыхание вырывалось рваными клочьями пара и тут же растворялось в сером воздухе. Небо — низкое, налившееся свинцовой тяжестью — сливалось с горизонтом, и в какой-то момент Ард перестал понимать, где заканчивается лед и начинается океан, а где океан перетекает в небо. Все вокруг стянулось в единую бесцветную полосу, будто кто-то провел мокрой ладонью по незастывшей акварели, смазав границы мира.