Ард стоял в каморке, за пультом. Левая рука покоилась на тумблерах, а правая — на краю стола. То и дело он отрывался от выступления, чтобы проверить показатели на датчиках. Стрелки порой подрагивали. Плавно, ритмично, словно спеша пуститься в пляс следом за лившейся над Ареной музыкой.
На припеве, когда Тесс брала верхнюю ноту, стрелки чуть подскакивали, и Ард, не отрывая взгляда, едва заметно опускал тумблеры двух ближайших к сцене узлов Хранилищ, чтобы избежать перегрузки. Затем поднимал обратно. Опускал. Снова поднимал обратно. Его руки, в какой-то момент, начали выполнять операции почти автоматически. Как у музыканта, который больше не думает о пальцах.
А взгляд… Взгляд все чаще смотрел на Тесс.
На то, как сверкают ее зеленые глаза в свете фонарей — не отраженным блеском, а своим собственным, идущим откуда-то изнутри. На то, как светится ее кожа — бледная, почти фарфоровая, на фоне зеленого платья. На то, как она двигается по сцене. Не ходит, а словно плавно перетекает из одного положения в другое, и каждое её движение попадает в музыку, и каждый жест — рука, поднятая к небу, поворот головы, шаг в сторону — кажется единственно возможным, единственно правильным.
Смотрел на то, как она лучится. Не счастьем даже, а чем-то другим. Чем-то, для чего Ард, при всех десятках прочитанных томов о Звездной магии, свитков и книг Атта’нха, не знал названия.
Тесс допела предпоследний куплет. Саксофон подхватил мелодию. Тонкую, чуть печальную, и совсем не кошачью. Тесс закрыла глаза, вдохнула — Ард видел, как поднялась её грудь, — и начала припев. Ее голос зазвенел, поднялся над головами, наполнил собой всю Арену от земли до самых спрятавшихся звезд, и двадцать тысяч человек вдохнули вместе с ней.
Ард чуть опустил тумблер четырнадцатого сектора. Стрелка вернулась в зеленую зону.
Он улыбнулся.
В этот момент он совсем не думал о приближающейся гонке. Не думал о том, что через несколько недель ему предстоит отправиться на север Империи — в очередное приключение, которое он не выбирал. Не думал о Кукловодах, о Полковнике, о химерах и мутантах, об аптечном картеле и патентах, о «Дерксе» и о сцеплении, о накопителях, о Конгрессе и маленьких людях, чьи жизни решают те, кто тычет своим пальцем в карту.
Он думал только о том, что Тесс поет. И что двадцать тысяч человек ее слышат.
И этого было достаточно.
Глава 120
"Грандиозный успех госпожи Тесс Эгобар на Арене Магического Бокса!
Остается загадкой — кто спроектировал революционную звуковую систему?"
Арди свернул газету и отложил в сторону. Прошло уже почти две недели с момента, как отгремел сольный концерт Тесс и её джазовой музыкальной группы перед глазами двадцати тысяч зрителей.