Последними к министрам подошли жители далекой пустыни. И именно их и должны были сопровождать Ард и остальные. Впереди делегации шел пожилой человек, которого от ан Маниш отличали разве что белоснежные кудри, обе ушные раковины, звенящие множеством серег, и настолько объемный живот, что тот в пути опережал своего владельца на несколько мгновений. Что, к удивлению, нисколько не портило внешний вид. Даже наоборот — словно худым данный господин выглядел бы совершенно неуместно.

Единственное, что бросилось в глаза Арду, — маленькая неурядица. Пожимая руки премьер-министру и министру иностранных дел, после чего обмениваясь принятым в пустыне приветствием (пустынники прикладывали указательный, средний и безымянный пальцы сперва ко лбу, потом к губам, а затем направляли в сторону собеседника ), он порой обеспокоенно озирался по сторонам. Наверное, не привык видеть снег, лед и громады кораблей.

Вскоре министры вместе с главой делегации Аль’Зафиры поспешили к правительственным автомобилям, а члены их сопровождения неспешно распределялись по оставшимся «Дерксам».

— До вечера, — махнул рукой Клементий и вместе с одной из женщин, чье лицо пряталось под тканью, звенящей золотыми кругляшками, исчез внутри предписанного ему авто.

Ард же в компании неразговорчивого мутанта из другого подразделения и водителя, выкурившего уже половину пачки, оказался лицом к лицу с…

— Пески и Храмы, вы, наверное, с детства привыкли общаться с птицами, господин Галессец, — перед ними, закутанный в тяжелые меха, стуча зубами, встал молодой мужчина.

Может, на год старше Арда. С лицом, обласканным пустынными ветрами и, вероятней всего, нескончаемым женским вниманием. Волнистые черные волосы, брови, изогнутые едва заметными уголками, и яркие, до того карие, что почти золотые глаза.

Арди не разбирался в мужской красоте, но даже ему казалось, что мужчина обошел статью и внешней добродетелью северян. Только если их красота выглядела холодной, отстраненной и даже опасной, то в данном случае один только внешний вид пустынника вызывал… улыбку. Чистосердечную и открытую. Словно в город приехал нескончаемый праздник.

— Прошу, господин, — Ардан, как и на прошедшей утром практике, открыл перед гостем Империи дверь в… с трудом отмытый и отдраенный салон «Деркса». Не хотелось даже представлять, кого приходилось перевозить в салоне до того, как туда с явно театральным кряхтением забрался уроженец пустыни.

Ардан, усевшись рядом, кивнул водителю, и тот, дождавшись очереди, встроился в вереницу громадного кортежа.

— Зовите меня Мани, — зачем-то тут же представился господин и протянул руку.