Кто-то нашел в своем арсенале нечто такое, что смогло заставить мутанта не просто предать Кукловодов и своих кураторов в Братстве, но и рискнуть жизнью… ради чего?

Или, что еще хуже, предатель собирался продать эти бумаги третьей стороне. Но кому? Империи? Тогда он вышел бы на контакт с Кинжалами.«Он был на крыше один », — напомнил себе Арди. — «Он не успел передать бумаги. Спрятал их, поняв, что за ним хвост» .

Поодаль завозился капитан Понских. Он сидел рядом с водителем, отделенный перегородкой, но Ард чувствовал его напряжение даже сквозь обивку сидений. Слева от Ардана, прямая как жердь, восседала смертная с эльфийским именем. Капитан Алоаэиол смотрела прямо перед собой, её лицо пряталось под непроницаемой маской, но пальцы, лежащие на коленях, едва заметно отбивали какой-то несложный ритм.

Напротив, генерал Закровский продолжал читать книгу, словно не замечая ни бури за окном, ни тяжелых мыслей своего спутника. Его равнодушие в чем-то казалось даже страшнее иного гнева.

Равнодушие человека, уже поставившего крест на Ардане и теперь воспринимавшего его так же, как некоторые воспринимают досадную мошкару.

Не то чтобы это как-то уязвляло самооценку Арда.

Автомобиль тряхнуло. Они въезжали на Царский мост. Ветер здесь дул такой силы, что тяжелую машину ощутимо качнуло в сторону. Внизу, под ажурными перилами, чернела прорубленная полынья реки, окаймленная вздыбленным льдом.

Ардан снова вернулся к своим размышлениям.

Кому намеревался передать документы предатель? Если не Кукловодам (иначе зачем такая секретность и кража у своих же? ), то, возможно… Мысль оборвалась, когда он увидел невзрачную крышу Парламента, отражавшуюся в угрюмом небе.

— Приехали, — глухо произнес капитан Понских.

Арди поправил воротник пальто. Ему предстояло войти в это здание не как дознавателю второй канцелярии, расследовавшему вековой заговор, а как человеку, который днем ранее признался самому могущественному чиновнику Империи, что личное для него выше государственного.

И теперь ему, с этим грузом за плечами, нужно было искать таинственные документы в отеле, полном врагов. Дверь открылась, и в салон ворвался вихрь снега, мгновенно выстудив уютное тепло. Ардан шагнул в пургу, чувствуя, как холод проникает под одежду, и, чудным образом, его присутствие скорее согревало юношу, нежели наоборот.

—Ард, проклятье, а ты можешь не выглядеть таким счастливым, когда на улице двадцать восемь градусов мороза? — шмыгнула носом Алоаэиол, чьи глаза отливали на солнце оранжевыми бликами.

Она говорила на языке Фае. Арди должен был бы догадаться еще тогда, несколько дней назад, об истинной сущности капитана. Он же сам рассказывал Клементию и Пареле о том, что язык Фае, не будучи Слышащим или Говорящим, нельзя выучить в том смысле понимания, которое обычно вкладывалось в данное понятие «выучить».