Ардан покрутил очередную идею, в теории приближавшую его к множественным пространствам; переложил на бумагу, отметил, что штука определенно тянет на отдельный патент, и отложил ее в долгий ящик. Спешить ему все равно было некуда.

— Очередные пятьдесят три экса, — выдохнул юноша, скосившись на отдельную тетрадку со своей несложной бухгалтерией. — Окупись… пожалуйста.

Левая рука в плотной рабочей перчатке легла на рубильник. Под кожей, там, где когда-то были мизинец и безымянный, привычно отозвалась тупая, уже пару недель как не болью, а скорее памятью о боли, ноющая пустота. Ард не обратил на нее внимания.

— По идее седьмой раз должен быть счастливым, — подбодрил он сам себя, а чтобы окончательно не сглазить, добавил уже мысленно: «Или хотя бы не смертельный для оборудования ».

И потянул рубильник вниз.

Генераторы под площадкой утробно загудели, набирая обороты. По Эрталайн жилам, оплетавшим станину, побежала едва различимая дрожь. Стилус на конце устройства дрогнул, качнулся, нащупывая начало узора на болванке, и вспыхнул первой голубоватой искрой.

Ард подался вперед, вслушиваясь. Не столько глазами, сколько всем своим естеством, позволявшим Синим магам различать Лей и печати даже сквозь преграды.

Первые несколько секунд все шло по плану.

Стилус вел ровную линию, послушно воплощая в жизнь считываемый и заново формируемый чертеж. Штрих за штрихом. Искра постепенно заставляла дочернюю печать проступать на заготовке тонким светящимся кружевом, и на одно короткое, предательски сладкое мгновение Ардану показалось, что вот оно. Получилось!

Не получилось…

На двенадцатом участке стилус запнулся. Потом дернулся вбок, будто ему внезапно свело руку (дурацкий каламбур ), и повел искру совсем не туда, куда следовало. Светящееся кружево тут же пошло мелкой рябью. Голубоватое сияние набрало нехороший, слишком яркий оттенок.

— Так, спокойно! Спокойно! Ты же не Фатийская Болванка, правильно⁈ А я не Аверский, чтобы столько трат… — Ард уже тянулся к рубильнику, но опоздал.

Хлопнуло.

Купол испытательной площадки, вскормленный контуром заземления по периметру, послушно принял удар на себя. Наследство Аверского в очередной раз отработало безупречно. Незримой ладонью он сжал в кулак вспышку, грохот и метнувшийся во все стороны рой раскаленных осколков. Так что наружу, за деревянные щиты, почти ничего и не выбралось. Почти. Ард на всякий случай пересидел в укрытии положенные минуты, а когда все окончательно стихло, выбрался наружу.

В воздухе еще висела кислая вонь горелых материалов. Механическая рука обугленно чадила, стилус на ее конце превратился в оплавленный огарок, а болванка почернела и покрылась набухшими пузырями. Ард снял очки, стянул перчатку с целой руки и первым делом снял показания приборов. Он дотошно, цифра за цифрой, перенес их в потрепанный блокнот, который использовал в качестве дополнения к рабочей тетради и тематическим, недорогим гримуарам.