И только потом позволил себе взять пинцет и препарировать то, что осталось от стилуса.

— Итак, — печально вздохнул Ардан, привычно усаживаясь посреди площадки. — Надеюсь, ты меня порадуешь чем-то конкретным.

Диагноз оказался неутешительным.

При обработке входящих параметров система попросту путалась в собственных множествах. Часть данных стилус исправно вписывал куда следует, и при этом в равной степени другую часть отправлял совсем не в те узлы дочерней печати, а некоторый процент данных и вовсе терял где-то по дороге. Будто рассеянный почтальон, растерявший половину писем на ветру. Иными словами, хромала…

— И как тебя назвать, госпожа проблема? — Арди, по привычке почесал карандашом затылок. — С другой стороны, раз почтальон, то… адрес? Ну, пусть будет пока адрес. Адрес в родительской печати и… надо матушке, все же, написать.

Ард отложил пинцет, придвинул к себе тяжелый гримуар в потертой коже и облизнул карандаш.

«Автоматизированный гравировщик печатей. День: 47. Прототип: 1.5. Испытание: 7 », — вывел он неровным, далеким от аккуратности почерком, а ниже, чуть помедлив, приписал: «Седьмое испытание — седьмой фейерверк ».

Он перечитал написанное и невесело хмыкнул. На бумаге неудача выглядела всего лишь данными. Слишком дорогими, весьма шумными, неприятно чадящими кислой гарью, но — данными. И только в чековой книжке они отражались в виде потраченных эксов.

— Получается, придется строить шестой вариант, — чуть ли не взвыл Ард. — О Спящие Духи… Аверский, видимо, не шутил, когда рассказывал, что испытательные площадки потребовали полусотни прототипов.

Проверив, что от механизма не осталось тлеющих очагов, Ардан спустился в технический отсек под площадкой.

Крутая лесенка вела в низкое, вечно гудящее пространство, где, правда, царил совсем иной запах. Здесь неизменно пахло разогретым металлом, маслом и той особенной гарью, которую дает исключительно топливо из нефтепродуктов с примесями Эрталайн.

В полумраке, убранные в клепаные железные кожухи, ровными рядами урчали генераторы. К этому моменту, благодаря лекциям профессора Конвелла и практике с бедолагой в «Брюсе» внутреннее устройство каждой установки Ард знал едва ли не лучше, чем картотеку собственного архива.

Еще бы.

За минувший год он успел собственноручно поменять в них ножи, камеры сгорания и масляные поддоны, а заодно, намучившись с чертежами и спалив почти две катушки Лей-кабелей, подвести к отсеку дополнительный рубильник.

— И что я могу в вас изменить для конкурса? — промычал Арди, ненадолго отвлекшись на купленную на прошлой неделе папку, к которой пока еще не притрагивался.