— Постой! — взмолился я, решив проверить последнюю зацепку. — А где лежит эта Света, ты не знаешь?

— В «Склифе»! — уже уходя, бросила мне собеседница и тут же захлопнула рот, боясь, будто сказала что-то лишнее. Вместе с подружкой они быстро пошли по заснеженной тропинке к автобусной остановке. А я так и стоял, вглядываясь в фотографию.

Раньше я не особо обращал внимания на изображение Сашиной подружки. Меня интересовала только сама Саша. Часами я мог смотреть на ее простые, но в то же время такие милые черты. Я и сам не заметил, как уже который день засыпал и просыпался с мыслью исключительно о ней.

А сейчас я повнимательнее пригляделся к ее подружке.

«Книгу жаль, выронила, пока бежала…», — сказала мне Саша, когда я провожал ее в день нашего знакомства. — «Света расстроится…».

Значит, вторая девушка на фотографии — это и есть та самая Света?

Я вдруг подумал: «А вдруг… А вдруг Света лежит в больнице по той же причине, что и… "Ворошилов»?

Что за изверг? Какому уроду понадобилось средь бела дня устроить на улице Москвы настоящий ад? И ради чего?

Я поднял воротник пальто и тоже зашагал к остановке, держась чуть поодаль от девчонок — пусть болтают о чем-то своем: парнях, новых чулочках, кто потолстел, кто похудел… А мне позарез нужно в самое ближайшее время попасть в «Склиф».

* * *

Через несколько дней мне все же удалось туда наведаться — вместе с Настиным папой. Попал я туда «за компанию». К пострадавшим в аварии не пускали даже родственников. Правило, пришедшее с «верхушки», соблюдалось неукоснительно. Но у Михаила Кондратьевича, кажется, везде был блат.

Мы вышли на станции метро «Проспект мира».

— Удобное, правда, метро в Москве? — восхитился Настин папа. Он глядел на все вокруг, будто турист в музее. Даже не скажешь по нему, что в Москве родился. — Вот и новая станция открылась. Оказывается, еще в прошлом году. А я впервые вот только ее увидел… Я водителя сегодня отпустил. И так на мир смотрю то из окна кабинета, то из служебного автомобиля… Признаться, я даже удивлен, какими темпами строится наше московское метро! Так, почитай, лет через семьдесят уже станций пятьдесят будет, не меньше!

«А двести пятьдесят с гаком не хотите, Михаил Кондратьевич?» — подумал я. — «Еще и "Колхозная» поблизости будет. Потом, правда, она станет «Сухаревской».

— Вы к кому? — бдительно поинтересовалась строгая дама в очках — служащая регистратуры. В этих очках она немного смахивала на стрекозу.

Увидев удостоверение, которое Настин папа живо раскрыл перед ней, она удивленно подняла брови.