Я велел кучеру, чтобы ждал нас поблизости, а если через полчаса не появимся — пусть гонит во весь опор к отделению милиции и вызывает подмогу.
Бородатый возница растерянно замигал, но пообещал сделать всё, как сказали. Даже перекрестился, показывая серьёзность намерений.
После обильного дождя дома буквально утопали в грязи. Я мысленно распрощался с ботинками. Как ни старайся, всё равно размокнут и превратятся в непотребство. Надо было не пижонить, ехать в губернскую столицу в сапогах, но мне захотелось произвести хорошее впечатление на руководство «Главплатины». Вот и произвёл, на свою голову…
Хорошую обувь найти, конечно, можно, только она денег стоит. Часто очень больших, а я давно поистратился, перестав самому себе напоминать Креза.
— Вот их дом, — тихо произнёс Леонов, указывая на самую обычную, чуть покосившуюся избушку.
Время летело быстро, незаметно пришёл вечер, стало темнеть. В окнах, выходивших на улицу, горел свет, за занавесками мелькали тени. Значит, не опоздали, в доме кто-то есть.
Донеслись приглушённые голоса. Я прислушался: разговаривали двое, причём на повышенных тонах, и оба — мужчины. К сожалению, смысл разговора уловить невозможно, я мог лишь догадаться, что обитатели дома выясняют отношения. Потом к мужским добавился женский голос, слегка сварливый и недовольный.
Скорее всего, это санитарка Кислицына. А кто-то из тех двоих — её брат. Отлично, накроем всю семейку и третьего неизвестного разом. Я подал знак Леонову: подойдём поближе. Он кивнул, взял револьвер наизготовку.
И тут входная дверь распахнулась, выпуская на улицу мужчину. Показываться было рано, мы отпрянули в разные стороны.
Мужчина чиркнул спичкой и закурил. На секунду вспышка осветила его лицо — задумчивое и мрачное. Хотя, я бы и сам на его месте не радовался жизни. После такого косяка самое время в темпе сматывать удочки и покидать насиженное место, не надеясь на чудо.
Но это точно не тип из палаты — кто-то другой, незнакомый.
Докурив, мужчина отбросил бычок и снова зашёл в дом.
Мы переглянулись.
— Пора! — беззвучно прошептал я.
И в эту секунду тишину пронзил женский крик, тут же оборвавшийся на высокой ноте. Сомнений не оставалось, внутри происходит нечто страшное.
Не сговариваясь, мы кинулись к дому.
Глава 9
Хлипкую дверь удалось вынести с одного удара. Я только поднажал плечом и практически ввалился в сени. Следующая дверь открывалась на себя, я рванул за ручку и распахнул её.
Увиденное меня не обрадовало: на грубом дощатом полу два тела, бьющихся в конвульсиях: мужское — принадлежало киллеру, метавшему в меня финку, женское, судя по полноте, санитарке Кислицыной.