— Спасибо, что напомнили, Константин Генрихович. Отправляемся прямо сейчас. Только давайте зайдём по пути ко мне — захвачу с собой подарок.
Глава 13
В квартире, после того как из неё съехали соседи, было непривычно пусто. Даже не верил своему счастью в те редкие ночи, когда ночевал здесь. Как ни крути, но относительный комфорт моего времени резко контрастировал в нынешним.
Не то чтобы я сильно избалован, если надо — готов сутками торчать на работе, спать на стульях, а то и на голой земле (во время прошлых командировок и такого хватало). Но, вкусив раз все прелести абсолютно автономного быта, нет-нет и снова помечтаешь о собственной ванной, набитом холодильнике и личной машине под окном.
Эх, испортил нас быт, в хорошем смысле испортил.
А ещё меня взволновала сама мысль, что сегодня не намечаются всякие пострелушки-побегушки (тьфу три раза!), допросы и ломание головы, как же напасть на след очередного преступника.
Дело бандитов, учинивших кровавые ограбления и убийства, раскрыто, даже отдавать в губернию не особо жалко — в конце концов, своим же сослуживцам передаю, они его до конца докрутят. В ближней перспективе маячит шанс уничтожить две основных шайки: Алмаза и Конокрада.
Конечно, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, но пока всё развивалось строго по плану. «Главплатина» согласовала срок «груза», мой «Штирлиц» уже довёл информацию до всех заинтересованных сторон.
Нашими силами с обеими бандами, даже если те хорошенько потреплют друг друга, не справиться: под ружьём у меня милиционеров — раз-два и обчёлся. Но есть договорённость с чоновцами, тот же Лодыгин заверил, что подтянет бойцов в нужное время и в нужное место.
Так что звёзды просто обязаны сложиться так, как мне надо. И даже не мне: городу, губернии, стране, которая изнывает под расплодившимися бандюками. Щёлкнем по носу, хорошенько прижмём, уже, считай, хоть чуть-чуть, а станет легче.
Правильно сказал товарищ Жеглов: «вор должен сидеть в тюрьме». Но некоторым самое место в могиле.
— Георгий Олегович? — тихо позвал меня Лаубе.
— А? Что? — дёрнулся я.
— Извините, просто вы застыли с каким-то странным взглядом. Опять о делах размышляете? — догадался он.
— Да, — усмехнулся я. — Вы уж простите, Константин Генрихович, профессиональная деформация.
— Как вы сказали? — вопросительно поднял острый подбородок Лаубе. — Профессиональная деформация? Никогда прежде не слышал такого выражения, но суть мне понятна. Знаете, а ведь тонко подмечено. Я и сам, когда новая власть меня в отставку отправила, тоже часто ловил себя на мыслях о работе. Видимо, глубоко это в нас въелось. Так просто не избавиться.