— А что за рана? — Жаров хлопнул себя по шее, убивая комара.
— Огнестрел. Бандиты угодили в засаду, устроенную моими людьми, но в итоге ушли. Одного из них точно подстрелили. Его-то я и хочу отыскать с твоей помощью.
— Это у Рвача что ли случилось? — снова продемонстрировал хорошую осведомлённость в моих делах Жаров.
Хотя, что это я — даже спорить не стану: в отделении есть его люди, так устроена жизнь, и обижаться бессмысленно. Контора — есть контора. Было бы иначе, вот тогда я б удивился. А так всё в порядке вещей.
— У него, — признался я.
— Слышал, у тебя сотрудник погиб. Передай от меня соболезнования его родственникам.
— Передам. Сегодня похоронили.
— Да уж… Жаль, конечно. А насчёт твоей просьбы следующее скажу: присмотрись к такому Викентию Викентьевичу Смородину. Он ещё в царские времена со всяким сбродом якшался, как кого из бандитов подстрелят или порежут — сразу к нему. Сейчас, конечно, времена переменились, да и возраст у него вроде как приличный: за шестьдесят стукнуло. Однако слухи ходят, что на пенсию наш Викентий Викентьевич так и не ушёл. По-прежнему нехорошими вещами промышляет. Не с тем размахом, но всё же…
— Отлично! — радостно произнёс я. — Где искать подскажешь?
— Ну, милиция, всё-то вам нужно разжевать и в рот положить, — засмеялся Жаров. — Тебе записать или запомнишь?
— Запомню.
— Тогда слушай…
Глава 11
Когда мне было десять, я считал сорокалетних уже стариками, когда стукнул полтинник, тех, кому уже шестьдесят принимал за ровесников.
Я сидел напротив Смородина и, глядя на его неприветливое, изборождённое морщинами лицо, думал о нём, как о дряхлой развалине, а ведь он по возрасту немногим старше прошлого меня. Похоже, молодое тело привносит с собой посвежевший взгляд на многие вещи.
Причина неудовольствия доктора объяснялась просто: мой визит ему не по душе. Нет, сначала меня приняли хорошо, предложили напоить чаем, но, когда я раскрыл цель своего визита, Викентия Викентьевича как подменили.
— Вы сошли с ума, — заявил доктор. — Это неслыханное обвинение. Да, по роду деятельности мне порой приходилось оказывать помощь разным пациентам, но чтобы нарушать закон… Избавь господь, если вы в него, конечно, верите.
— Вы удивитесь, Викентий Викентьевич, но я верю. Но, кажется, моя вера куда крепче вашей.
— Это почему? — с деланным удивлением поинтересовался он.
— Потому что вы лжёте.
— Вот как?! — хозяин дома откинулся на мягкую спинку роскошного стула. — У вас, наверное, и доказательства имеются или вы обладаете магнетическими способностями и можете читать человека, словно открытую книгу?