— Давайте, — кивнул я.
— Я действительно проник в музей, причём постарался причинить как можно меньше вреда этому храму искусства — если что, мой наниматель оплатит все расходы музея по устранению неприятных последствий этого проникновения.
— Почему вы на это согласились? — спросил я.
— Из озорства и скуки, — вздохнул Войнарский. — Мне продолжать?
— Сделайте одолжение.
— Вы так щедры, гражданин начальник, — не забыл про иронию собеседник с криминальным прошлым и, вероятно, будущим. — Так вот, я забрался в музей, снял обе картины и сегодня принёс заказчику, как и договаривались. Только никаких шедевров живописи я не воровал, уж простите меня, гражданин начальник. То, что вместо подлинника Серова в музее висит копия — я понял ещё на прошлой неделе, когда нанёс туда первый визит.
— Значит, копия, — нахмурился я.
— Копия, — кивнул Войнарский. — Любая экспертиза вам это подтвердит.
— А где тогда находится подлинник? — раскрыв рот от удивления, спросил Бекешин.
Старый вор пожал плечами.
— Вы милиция, вам и искать!
Глава 21
Я озадачено потёр затылок. Да уж… весело-весело встретим Новый год…
Из глубокой задумчивости меня вывел голос моего подчинённого.
— Товарищ начальник, — с угрозой произнёс Бекешин, демонстративно закатывая рукава гимнастёрки. — По-моему, этот уголовный элемент врёт. Наверняка сам подменил картину, а теперь издевается. Позвольте, я с ним по-простому поговорю, по рабоче-крестьянски!
— Стоп-стоп! — заволновался Войнарский. — К чему такие строгости? Вы заблуждаетесь, граждане милиционеры. И когда, по-вашему, я успел подготовиться? Чтобы сделать копию нужен не день и не два! Да ещё и найти оригинал и показать его художнику…
— Отставить, товарищ Бекешин, — приказал я, взвесив его слова. — Гражданин Войнарский, кажется, говорит правду. У него действительно не было физической возможности организовать подмену.
Я перевёл взгляд на уголовника.
— Вы ведь понимаете, что мне всё равно придётся задержать вас?
Войнарский усмехнулся.
— Не первый год замужем, гражданин начальник. У меня богатое прошлое, в нём было много арестантских заведений… Одним больше — одним меньше, это не меняет ровным счётом ни-че-го! Но помяните моё слово — долго я у вас всё равно не задержусь. Ну сколько вы мне впаяете?
— Суд решит, — буркнул Бекешин.
— Это если до суда дойдёт, — ухмыльнулся Войнарский. — А даже если накажут, так ведь чисто символически. Посадят ненадолго. Спасибо советской власти за регулярные амнистии. Выйду на свободу с чистой совестью.
Судя по блеклому виду художника, тот не разделял оптимистического настроя напарника.